Как маленький, не уверенный в себе мальчик, неловко обнял её за талию, стараясь как-то успокоить. Она повисла на нем, ее слезы быстро увлажнили его плечо.

— Не плачь.

Но слезы не прекращались. Может быть, приказать ей замолчать? Нет, это не поможет. Если бы здесь был Уайатт, он, наверное, знал бы, что делать. Элизабет невероятно счастлива с его братом. Вероятно, она никогда не плачет.

— Не надо, Сара, — снова повторил он, ощущая свою полную беспомощность. — Я не хотел довести тебя до слез.

Одно время он готов был достать для нее луну с неба. Дать ей все, чего она только ни пожелает, чтобы она никогда не ушла, как это сделала его мать. Но он все испортил. Сейчас ей ничего от него не нужно. И она ушла, так же, как его мать.

Ее рука легла ему на рубашку, сжимая ее. А слезы все лились.

Он наклонил голову ниже. Его окутал знакомый сладкий аромат. Нахлынули воспоминания. Он нерешительно протянул руку, чтобы ободряюще похлопать ее по спине, потом подвинул руку к ее голове, наслаждаясь шелковистостью волос. Они были такими же мягкими, как прежде.

Наконец он отпустил ее, и она отошла. Отвернувшись, оторвала кусок бумажного полотенца и вытерла нос, глаза.

— Пойми, ты рискуешь собственной жизнью ради дурацкой работы. Это же нелепо!

— Но человеку нужно работать, чтобы добиться успеха.

Сара обернулась и сверкнула на него глазами. Алек увидел густые ресницы, все еще не высохшие от слез. И тут вспомнил, что как-то слышал, будто беременность красит женщину. Должно быть, это верно. Сара сейчас такая красивая.

— Нет! Для меня это не оправдание. А для чего тебе этот успех?

Он не хотел обсуждать это с Сарой. Еще и потому, что не хотел попадать в затруднительное положение. Когда речь шла о проблеме эмоционального характера, он терялся, не зная, как к ней подступиться. Это не уголовное дело, где он специалист.

— Я хотел обеспечить тебя хорошими вещами, — медленно произнес он.

— Вещами? Но мне не нужны вещи. Я сама достаточно зарабатываю, чтобы позволить себе хорошую квартиру, модную одежду и игрушки для ребенка. Мне нужно внимание моего мужа. Ты предан исключительно работе, так-то вот. И больше ничто в мире тебя не интересует. Ты когда-нибудь задумывался над этим? И ты обречен на полное одиночество в старости, если не считать Уайатта и Элизабет. Но это ведь не моя забота, верно? И не твоя, если ты и дальше намерен бить машины!

— Я много работаю, потому что мне это нравится. — С какой стати он оправдывается? Неужели потому, что почти такую же лекцию с неделю назад прочитал ему брат?

— А что еще тебе нравится? — допрашивала она.

Алек пристально смотрел на нее. Вопрос продолжал звучать в голове. Что еще он любил? Чем еще увлекался все эти годы? Когда он в последний раз плавал или играл в бейсбол? Какой последний фильм посмотрел просто для удовольствия?

Как раз про кино он вспомнил, и воспоминания эти были неприятными. Они ходили вместе, и все закончилось ссорой.

Она грустно улыбнулась.

— Продолжай, возвращайся к своей работе. Тебе этого достаточно.

Она отвернулась, достала кастрюлю и с шумом поставила ее на плиту. Он откашлялся.

— Чем здесь будут кормить?

— Чем-нибудь.

Он не хотел уходить. Но Сара, очевидно, не намерена была продолжать общение. Она уже доставала продукты из холодильника, потом огромную сковороду из нижнего шкафа.

Сбитый с толку, Алек схватил свой ноутбук и вернулся в гостиную.