«Блик» мог поднять на борт до двадцати стандартных тонн груза. Обычно груз распределялся равномерно, сейчас же груда металла на нижней палубе ощутимо сместила центр тяжести бригантины. Пакостный дух корабля воспользовался подвернувшимся шансом и все время пытался сменить угол наклона к поверхности.

— «Блику» — Диспетчерская, — с ужасным скрежетом донеслось из переговорного шара. — Посадка разрешена. Квадрат четырнадцать — двадцать два, четырнадцать — двадцать два, как поняли?

— Диспетчерской — «Блик», вас поняли. Четырнадцать — двадцать два, подтверждаю.

— Добро пожаловать на Майреди, «Блик».

— Разрешение на посадку получено, капитан, — доложила Белка сидящей рядом Балл. Та, конечно, все слышала и сама, но ритуал есть ритуал. Княгиня кивнула, подтвердила свой же приказ совершить посадку, и курьер заскользил к квадрату посадочной акватории номер четырнадцать — двадцать два.

«В самый дальний угол загнали, два часа будем буксира ждать," — пробурчала Катерина.

Лицо Сандры, плавающее в переговорной сфере интеркома, отражало откровенную скуку: из-за посадки под парусами делать ей было нечего.

Вблизи поверхности планеты турбулентность возрастала, около пятидесятиметровой отметки становясь и вовсе немыслимымой. Однако задержка там — всего пятнадцать секунд. Белка почувствовала, что её напарник почти и не напрягся. Вот если долго у поверхности маневрировать, был бы совсем другой разговор, но Бэла не представляла, кому и зачем такие маневры могут понадобиться.

Посадку под парусами еще можно хоть как-то экономически оправдать, хотя на кристаллах проще и надежнее.

«Марину Федоровну в диспетчерской наверняка сочли скрягой и крохобором», — мимоходом подумала Бэла.

На последних метрах пришлось сосредоточиться особенно сильно — нос корабля никак не хотел занимать нужное положение, и в итоге по команде «выход!» пилот испытала не предписанный, а даже чуточку более достоверный испуг. «Блик» все-таки вывалился из эфира ровно, получив только незначительный вращательный момент вдоль киля. В обычных условиях его и не заметили бы, а так — мотнуло здорово. С нижней палубы послышался металлический звон.

Упреков Бэла не дождалась.

— Благодарю за успешную посадку, Бэла, Александр, — ровным голосом сказала Балл. — Кормчий, у вас все в порядке?

— В полном, — отозвалась Сандра, — все на местах.

— А у вас, Людмила Иосифовна?

— Как сказать, — донесся из трубы искаженный голос Людоедки. — Какой Gaffer упаковал столовые приборы из холодной стали в заговоренную мешковину? Она на одних заклинаниях и держалась!

Ее вопрос остался без ответа.

Вопреки мрачным прогнозам Катерины, буксир — больше «Блика» в два раза — подошел всего через полчаса. Белка как раз только сменила Сашку в «фонаре», воткнув румпель морского штурвала в передаточный вал. Сам старший штурман успел исполнить еще одну важную эфирную традицию — «испортить мокрым воду». Под «мокрыми» имелись в виду моряки-буксирщики, а под «испортить» — сами понимаете, что. Наверное, чисто женским экипажам в такой ситуации приходится неудобно.