На следующий день после встречи в космосе Сашка выловил Василия в трюме. Тот по обыкновению поприветствовал его пузырем и ухмылкой. Однако стоило штурману задать интересующий его вопрос, — а именно, где Василий работал раньше — как домовой сразу посерьезнел.

— В жизни всякое бывает, — ответил Христофорыч совершенно трезвым голосом. — Я о своей доле не жалею. Ну а Княгиня знает, что я пострелять люблю.

Больше ничего он не добавил. А Белобрысов не стал спрашивать. Где может домовой научиться управлять пушкой с фронтирной боевой начинкой? Там же, где менш и вампир.

Еще пару дней спустя, помогая Саньке при калибровке орудийных заклятий (рутинная обязанность, которую должны были выполнять по очереди все члены экипажа), Сашка вполголоса сказал.

— Санька, мне кажется, что-то нехорошее намечается. Чем дальше в лес…

— Тем ближе вылез! — беззаботно отозвалась та. — Ну, вот ты хотел приключений, хотел, чтобы капитан тебя уважала и любила — ты своего добился. А чего будет дальше — гадать без толку. Живи, пока живется. К смерти, небось, не опаздываем.

* * *

Ничего на Майреди особенного не было, лежала она вдали от освоенных путей, и пустовать бы ей еще забытые боги знают сколько, если бы однажды там не высадились бездоры. Или чебурашки. Или чебураторы. В общем, ксеногуманоиды (или, по версии отдельных шутников ксеномаусоиды, а то и ксено микки-маусы). Для них, в отличие от людей, на этой планетной системе свет клином сошелся: их странное чародейство и еще более странная математика породили страшнее для неподготовленного ума многокомпонентное заклинание, позволяющее делать прямой межпланетный переход.

Точно про этот способ космопроходства знали одно: ритуал поиска новой планеты — чрезвычайно сложен, а число конечных точек — ограничено. Каждой новой планетой чебураторы дорожили до невероятия, что и заставило человеческие спецслужбы к ним приглядываться.

Люди — странные существа, не важно, вампиры это, оборотни или менши. Норовят подгрести под себя все, что плохо лежит, даже если им это не нужно. Короче, Майреди начали заселять и эксплуатировать. Сразу выяснилось, и что почту отправлять через нее дешевле, и самогон из местных одуванчиков особенно вкусен — нашлась масса причин.

До открытого конфликта так и не дошло: чебурашки терпели назойливое внимание людей, пускали туристов, отправляли на Землю своих ксенологов и даже религиозную миссию. Но бурных контактов между цивилизациями не было: наверное, сказывалась, как ни странно, разница в росте.

Кстати, материнскую планету бездоров так и не нашли — людей туда проводить своим путем они отказались, а поиск на эфирных судах ничего не дал.

Хороший, полностью оборудованный порт на Майреди имелся. Даже не один. Эфир здесь не гудел как вокруг Земли, но и не пустовал. С Оловатью тоже не сравнить, а вот Аль-Каримский халифат Майреди уверенно обгоняла по эфирному трафику. Белобрысов привычно подергал ремень, автоматически проверил фиксаторы сидения. Смотрел он при этом все время за стекло «фонаря». Поверхность приближалась все быстрее.

Ничего особо сложного — управлять парусами вблизи планеты, особенно по сравнению с тем, что было в Стриме. Но раз уж капитан настойчиво попросила потренироваться, Сашка считал, что возражать себе дороже.

В рубке Белка откровенно хмурилась.

Говорят, корабли летать не умеют. Или, как выражаются отдельные остряки — летают, только очень низко. Это не совсем правильно: на дерево ложится замечательное полетное заклятие, древнее, как сама профессия ведьмы. Но за тысячелетия не смогли подобрать заклятие так, чтобы носитель поднимал более полудюжины пудов суммарного веса.