Сашка подумал, что Княгиня, выбирая экипаж, на самом деле руководствовалась только одним параметром — ей нужно было, чтобы ее люди были не менее чокнутыми, чем она.

* * *

— Все готовы? — спросила Княгиня будто бы в никуда — она сейчас сидела с Сашкой в фонаре, спина к спине, и он отчетливо ощущал тепло ее лопаток.

Услышал капитана, разумеется, весь корабль.

— Готовность, — доложилась Белка с мостика.

— Чары сокрытия запущены, — это уже Сандра.

— Готовность к маневрам подтверждаю. — Сашка посмотрел через плечо на капитана, та почувствовала движение, обернулась и слегка кивнула ему.

— Поднять паруса, — скомандовала Балл.

Вопреки ожиданиям, на первом этапе полета никаких трудностей не возникло. Слабые течения, ровный ветер. Заклятия исправно прятали крадущийся в пространстве «Блик». Дважды они видели на фоне диска планеты крохотное пятнышко — таможенный корвет патрулировал свою зону ответственности. Белка обогнула ничего не подозревающий кораблик стражей границы по большой дуге, и они нырнули в атмосферу.

— Пилот, снижайтесь по прямой до ста пятидесяти метров относительной высоты, а дальше следуйте по сигналу. Сигнал уже есть?

— Очень слабый, стрелка не фиксируется в направлении.

— Тогда снижаемся вертикально.

Сигнал эфирного маячка, активированного Берг, ловился на деревянную стрелку-барашек, чей черный конец должен был указывать направление. Стрелка висела на нитке перед пилотским креслом, Княгиня довольно кратко объяснила, что заклятие сигнала-поиска не обнаруживается стандартными методами. Все потому, что стрелка и маяк сделаны из одного вещества, довольно редкого — магия сродства. Она и самая простая, и самая надежная.

В трехстах метрах над землей началась болтанка, по мере снижения она усилилась катастрофически. Кристаллы жизнеобеспечения Сандра специально притушила, чтобы не фонить. Двигатели, понятное дело, и вовсе молчали. Эфирные ветра и течения, упираясь у планетарной тверди начинали вести себя причудливо: свивались кольцами, вырывались вверх и вниз стремительными вихрями, сталкивались, наскакивали друг на друга и на корабль, рискнувший приблизиться к поверхности любой из планет. Вблизи поверхности плотность потоков возрастала многократно, а их течения становились совершенно хаотичными. Чем меньше физические размеры корабля, тем можно ближе подойти к опасной земле. Предел для «Блика» — около полусотни метров. Ниже управлять кораблем становится совершенно невозможно — если двигаться вдоль поверхности, а не садиться или взлетать. Но — на кристаллах. А под парусами…

«Может, мне стоило выучиться играть на фортепьяно», — чужеродная мысль одиноко бродила в Сашкиной голове. Других мыслей не было и в помине — справиться бы с парусами! Белобрысов смотрел вверх и вперед — по ходу движения бригантины, — стараясь запомнить конфигурацию налетающих потоков и успеть подстроить паруса немного заранее, опередить стихию на пару долей секунды, и при этом не упустить ветер сейчас. Палубу раскачивало, но сэйл-мастер этого не замечал. Ладони его намертво прилипли к печатям — интересно, отклеятся потом, или придется отпиливать по живому?

Течения вокруг поверхности двигались хаотично, сводя с ума. Пусть они были не столь смертельно опасными, как токи в Артуровом стриме, а с Мельницами и сравнивать нечего — но Белобрысов с трудом подавлял желание зажать уши. Какофония… Ни малейшего ритма, ни малейшей возможности вжиться в этот пестрокипящий ад, стать здесь своим, зазвучать струной… Или он просто не слышит ритма?.