«Она тяжело дышит, — вдруг осознал Белобрысов. — Сколько времени она уже пытается управлять нитью!»

На сотне метров килевая качка сменилась откровенной болтанкой — условно-мелодичные толчки стихии окрепли, из звуков перейдя в настоящие ударные волны. Назад Сашка не смотрел, но умудрился в коктейле из движений судна уловить слабый толчок. «Контейнер? Или показалось!» Не показалось.

— Пилот, — внезапно подала голос капитан, — не могли бы вы приподнять нос на пять градусов к горизонту, не меняя высоты?

В голосе Княгини не было ни одной эмоции — даже запредельно неуместная вежливость в такой ситуации показалась чем-то само собой разумеющимся. И они сделали это.

…Сколько после ни пытался восстановить в памяти дальнейшие события Белобрысов — получались только отдельные фрагменты. Вот он, вслепую, каким-то седьмым чувством угадывает рывки парусов. Вот капитан сообщает: «Еще десять минут, остался минимальный зазор». Потом голос Бэлы: «Сигнал по горизонту на двенадцать часов», — и спокойное Сандрино: «Пройдет прямо над нами, засекут, если будем выше полтинника». А потом все сливается в калейдоскоп цветных нитей и звуков, и он еще удивляется, чем отличается звук и цвет? Вон та, фиолетовая «ля» второй октавы, она же не может быть соль диез? Ведь соль-диез, он желтый. Как Солнце. Солнце… И выдох-шелест капитана: «Всё»…

Как только «Блик» вышел за пределы наблюдательных станций планеты, Балл и Сашка практически повалились друг на друга. Упираясь в спину любимой женщины, сэйл-мастер сдернул со лба повязку. Та была насквозь мокрой от пота. Рядом его капитан делала то же самое.

— Александр, — она откинулась назад так, что их её затылок оказался у него на плече. Поворачивать голову не хотелось, но Сашка и так представлял себе, как она сидит с закрытыми глазами, а лицо — даже не белое, серое от усталости и запредельного напряжения, капли пота стекают по вискам.

— Сейчас нам нужно в рубку. Вы задаете расчетный курс, через два часа возвращаемся к поверхности планеты уже над портом. Потом свободны. Госпожа Куликова?

— Здесь, — сандрин голос привычно обрамляли помехи работы двигателя.

— Прошу вас принять вахту и разбудить меня и Александра по выходу к расчетной точке.

Глава 30, об атмосфере праздника

Атмосфера праздника обволакивала Порто-дель-Мирабилис. Ощущалось это еще в эфире над восточным полушарием, где царила настоящая сутолока: пришедшие с попутным течением корабли садились в акватории один за другим, и порт не справлялся. Над планетой, вне пределов атмосферы (чтобы уменьшить расход энергии) дрейфовали десятки разномастных судов. Здесь же болтались все три из четырех корветов, составлявших пограничный надзор. У Сашки откровенно дрожали руки — все-таки пять с лишним часов маневров на высоте меньше сотни. Если бы ему, пока он еще служил во флоте, сказали, что такую операцию можно провести не в буйном воображении мсье Жюля Верна, а в реальности — смеялся бы он долго. Впрочем, Жаль Верн до такого и не додумался бы.

Эфир раскалывался от сотен голосов, по радару бежала непрерывная рябь работающих кристаллов, и штурман чуть не пропустил, когда обратились к нему. Сквозь шум и треск многочисленных помех даже мощные амулеты диспетчерской станции пробивались едва-едва.

— Эфирная бригантина «Блик», порт приписки Пирс-Арден, ОРК, Земля. Рады приветствовать вас на Мирабилис. Назовите цель визита и состав груза.

— «Блик» — Диспетчерской, — Белобрысов покосился на сидящую в кресле пилота Княгиню.