Взятки Людоедки были столь тщательно выверены, что они даже не походили на взятки. С санитарным контролем она просто обменялась парой шуточек и намекнула на какую-то Козлоногую Мэри, после чего, под общий смех трех клерков, документ был подписан. Очередь в таможенный контроль Берг миновала с каменной физиономией, будто так и надо, а офицеру в кабинете без лишних слов, но как будто делая ему одолжение, сунула толстый конверт, после чего все было улажено очень быстро. Очередь к противопожарному инспектору Людоедка, наоборот, покорно отстояла. Это заняло несколько часов, в течении которых Бэла познакомилась с характерными приемами ухаживания Аль-Карима теснее, чем ей хотелось бы. Оказывается, здесь девушки, которые кутались, считались скромницами — а следовательно, и подходящими невестами. Чтобы отпугнуть ухажеров, следовало наоборот разоблачаться. Тогда бы сочли нескромной и опасной.

В кабинете пожарного инспектора Берг вела себя льстиво и даже сама напросилась на штраф, сославшись на отсутствие в двигательном отсеке «Блика» специальных разбрызгивателей. Произнесла она и еще несколько фраз, если не магических, то, очевидно, ритуальных, потому что положенного досмотра на борту так и не состоялось.

И, наконец, они отправились сюда, в дальний конец погрузочного дока, где вот уже битый час Бэла наблюдала этого чертового паука и сторожила никому не нужную пустую тачку, пока Людоедка спокойно дремала, присев на забытую и проросшую мелкой зеленой травкой поленницу.

«И зачем она потащила меня с собой? — тоскливо думала Белка. — А, вот попалась бабочка, сейчас паук ее сожрет. Ведь толку от меня никакого. Взяла бы Куликову, она хотя бы уже контрабанду возила. Или штурмана… Нет, его забрала капитан. А я даже никакой секретный груз не подниму, если это только не бриллианты и не тайные документы».

А было бы неплохо провести бриллианты!

Пока она думала, бабочка извернулась в паутине, поймала подкравшегося паука и высосала его досуха, после чего подожрала остатки паутины и улетела. Бэла этого уже не видела, занятая невеселыми думами.

Особенно обидно торчать в доке, когда корабль с ее каютой и книгами остался совсем недалеко. Еще неподалеку завлекательно шумел толпой выход в город, но он привлекал Белку куда меньше. Все равно здесь нет лесов… А в порту зато водится много мышей. И крыс. И прочей звериной мелочи.

Но нет, никаких крыс и мышей, столь приятных после неживой корабельной пищи — сиди и изображай из себя статиста в отыгрыше приключенческой пьесы.

Наконец ожидание завершилось: из дальнего входа появились двое высоких смуглых людей с тележками, которые о чем-то весело переговаривались между собой на местном наречии. С ними же шел таможенник в форме цвета морской волны с серебром, молодой и белозубый. Бэла узнала его: они уже видели его в приемной, но там он держался высокомерно.

Теперь же таможенник обменялся с Людоедкой добродушными приветствиями, потом скомандовал парням с тележкой — и те сноровисто перегрузили несколько свертков на небольшую тачку, которую Людоедка прихватила с собой.

Парни откровенно пялились на Белку, а один даже отпустил какой-то длинный, пространный комментарий.

— Он говорит, что ты истекаешь молоком и медом, и он бы ввел тебя в волшебный сад, — сказал молодой таможенник, глядя с жарким, тягучим намеком.

Бэла подумала: «Мои предки ели таких, как ты, на завтрак», — но вслух не сказала ничего, только сильнее закуталась в шаль и посмотрела на мужчин так, что их улыбки сразу сменились гримасами.

Казначей попрощалась с ними и лихо покатила тачку к водному споту «Блика». Оттуда завтра, перед стартом, бригантину отведут в ствол.

— Зачем вы меня брали с собой? — спросила Бэла. — Зачем я вам нужна?

— Сразу быка за рога, да, деточка? — усмехнулась Берг.