Какое‑то время стояла полная тишина. Мы смотрели друг на друга, грязные и еще не пришедшие в себя от быстрой смены событий. Еще не веря себе, мы поднимались в небо.

– Высота? – спросил я.

Лопец посмотрела на экран перед ней.

– Семьдесят пять метров и продолжает расти.

– Еще недостаточно высоко, – сказал я и расстегнул ремни, чтобы можно было повернуться и выглянуть из окна. Нет – не тот борт. Я перебрался на противополож‑ную сторону и, наклонившись над Зигелем, выглянул наружу. – Повернись и посмотри, – приказал я ему.

Внизу можно было разглядеть неясный серый бугор транспортера, вмерзшего в кондитерский пейзаж. Неподалеку покрытый инеем червь занимался чем‑то ужасным. В центре утрамбованного пятна в меренге, окруженный сердито роящимся облаком, кормился червь. Даже будучи не в себе, каким‑то обособленным участком мозга я понял, что это объясняет странную форму ран, которую мы наблюдали у мертвого дикого хторра. Сначала три цивилизованных червя убили его, потом налетели квартиранты и начали жадно насыщаться, пока не перестала течь кровь. Еще один пример страшного партнерства. Я отстегнул от пояса дистанционный взрыватель, взвел его и нажал на красную кнопку.

Транспортер исчез во вспышке. Возник красивый яркий шар оранжевого огня и стал быстро распухать, поглотив обоих мертвых червей и третьего – который пожирал тела наших товарищей, – рощу волочащихся деревьев, гнездо под ней и проклятых тварей, еще порхающих в воздухе. Все они моментально превратились в пепел. А пламя все распространялось.

Взрывная волна настигла нас. В течение короткого неприятного мгновения на модуль обрушилась серия угрожающих толчков, потом все стихло, и мы продолжали подниматься в тишине.

Мир внизу горел. Розовая корка воспламенилась и пылала. Вокруг поднимался черный дым, полыхало жаром, как от печи. Мне было наплевать, что адский огонь может докатиться до Чиуауа, оставив пол‑Мексики сожженной и обугленной. Черт с ней! Черт со всем на свете!

Жигалка откладывает яйца в мясистые съедобные доли пурпурной хторранской ягоды. Яйца пребывают в состоянии покоя до тех пор, пока ягоду не съедает подходящий организм‑хозяин. Когда яйца жигалки попадают в орган, выполняющий функции желудка, из них появляются прожорливые личинки.

Чтобы их не снесло в нижние отделы кишечника, личинки многочисленными сильными жвалами прикрепляются к слизистой желудка. После этого они начинают питаться содержимым кишечника, отдавая предпочтение веществам с высоким содержанием клетчатки.

В этом плане наиболее подходящими для личинок жигалки являются несколько видов хторранских организмов, в частности гастроподы, кладбищенские воры (горпы) и кроликособаки. Хозяевами могут быть и другие хторран‑ские жизненные формы, но они пока остаются неизвестными.

Ряд земных видов также создает приемлемую среду обитания для личинок жигалки. В этот список входят (но не ограничивают его) крупный рогатый скот, лошади, ослы, овцы, козы, ламы, страусы, свиньи, собаки, кошки и люди. Вместе с тем земные организмы очень тяжело переносят заражение личинками ядовитых жигалок, которое обычно приводит к прободению желудка, тяжелым инфекционным заболеваниям и смерти.

«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

26 ГОЛУБАЯ ФЕЯ

Выбирайте себе смерть тщательно. Вам придется иметь с ней дело очень долго.

Соломон Краткий

Внезапно мы вырвались из преисподней, и мир снова стал голубым. Мы с изумлением переглядывались, а лимонно‑желтое солнце светило сквозь иллюминаторы.