Лиз сделала паузу, чтобы все прочувствовали важность новостей. Я огляделся кругом, интересуясь реакцией. Они словно получили пощечину. Лица стали пепельными. Некоторые просто уставились себе под ноги. Кое‑кто, все еще не веря, с надеждой смотрел на Лиз, но она только кивнула с мрачным видом, подтверждая сказанное.

– Большинство из вас знают, – продолжала она, – что впервые мы обнаружили присутствие людей в крупном хторранском поселении полтора года назад в Скалистых горах. Тот очаг заражения был уничтожен с помощью двух ядерных устройств. С тех пор мы держим этот район под строгим контролем, постоянно наблюдая, не попытаются ли хторране его реколонизовать, и если предпримут такую попытку, то как быстро пойдет процесс. Ядерный вариант по‑прежнему остается на повестке дня.

Человеческое присутствие в Скалистых горах считалось добровольным. Фотодокументы свидетельствовали, что мы имели дело с племенем ренегатов, которые научились каким‑то образом жить и сотрудничать с хторрана‑ми как симбиотические партнеры. Именно этот факт и послужил оправданием для применения ядерных устройств.

К сожалению, у нас нет оснований расценивать присутствие людей в поселении Япура с тех же позиций. В любом случае… – Здесь она бросила еще один взгляд на посла. – И бразильское правительство, и Латиноамериканский Тайный Совет решительно настроены против использования термоядерных устройств в качестве сдерживающего фактора. Таким образом, этот случай – вне нашей компетенции. Решение о любых изменениях в политике будет приниматься не здесь и не нами. Тем не менее рекомендации экспедиции будут иметь определенный вес как для Се веро– Американской Оперативной Администрации, так и для Латиноамериканского Тайного Совета. Пожалуйста, имейте это в виду.

Лиз помрачнела. Вцепившись руками в края кафедры, она напряженно подалась вперед, словно обращалась к каждому из нас.

– Наша озабоченность по поводу человеческого присутствия в заражении Япура вызвана проблемой: если хторране держат людей в качестве пищи или рабов, какие действия, в таком случае, должны предпринять мы? Какую моральную позицию нам занять? Должны ли мы вызволять их оттуда? Какой ценой? Имеем ли мы на это моральное право? Я не знаю, можно ли здесь ответить на эти вопросы. Но я знаю, что для нас жизненно важно выяснить, что делают хторране с захваченными ими людьми, потому что это определит окончательное решение.

Лиз перевела дыхание и перелистнула страницу инструкций.

– Я хочу предупредить еще об одном. На протяжении двух последних лет мы следили за уровнем активности в каждом из очагов заражения. Все три, похоже, имеют один и тот же цикл развития: первоначальный всплеск очень быстрого роста и экспансии сменяется продолжительным периодом освоения, а за ним идет следующий всплеск. Но каждая вспышка – не просто распространение поселения вширь, это также изменение всего поведения. Даже вид мандалы с воздуха становится другим.

Без дополнительных комментариев Лиз отступила в сторону, чтобы на загораживать кадры аэрофотосъемки. На огромном экране сменялись фотографии, сделанные со спутника. Характерную форму заражения в виде мандалы ни с чем нельзя спутать. Черви закладывали самые большие дома и загоны у центрального ядра, а потом тянули проспекты вокруг этой сердцевины. По мере роста, по периметру мандалы появлялось новое кольцо построек.

В результате получалась не совсем спираль и не совсем концентрические кольца, а скорее и то и другое вместе. Вид был зловещий и вместе с тем прекрасный, напоминающий завихрения лепестков хризантемы. На равном расстоянии вдоль любой из осей располагались круговые структуры поменьше – мини‑мандалы, которые невольно напомнили мне глазки на павлиньих перьях. Каждый глазок был центром заметной активности и роста.

Следя за сменяющимися кадрами, мы могли видеть медленно перемежающиеся отливы и приливы движения по лагерю.