Некоторые так и не поняли шутки. Те, кто смеялся громче всех.

Сейчас я снова рассмеялся, потому что эта шутка была про меня. Вчера в это время я угрожал выброситься из окна дирижабля. А потом… просто сдался и позволил Вселенной делать то, что она хочет. Довольно удивительно, но она хотела в точности того же, чего и я. В этом и заключалась соль. Просто поразительно, как все хорошо устраивается, как только ты перестаешь бороться…

Это была мысль.

Как только ты перестаешь бороться…

Я ни на секунду не соглашался с этим. Доктор Флет‑чер считала это возможным. Деландро знал, что это возможно. Я по‑прежнему не верил в это. Цена была слишком высока. Но хотел бы я знать – может, нытики правы? Может быть, единственный путь для человечества выжить – это закопаться в свою нишу в хторранской экологии. Мне такая идея не нравилась, но альтернативой ей было либо медленное угасание, либо постоянная война. Другого не дано. Хотя… нет. Можно покинуть планету. Перебраться на Луну. На Марс. На пояс астероидов. Может, плюнуть однажды на Землю и начать все сначала? Но нет – если мы это сделаем, то будем отступать и дальше. Раз смирившись со своим бессилием перед хторранским заражением – не важно, куда мы убежим и что там построим, – мы всегда будем знать, что остаемся там лишь до тех пор, пока не придут хторране и не решат, что им нужен и этот мир тоже.

Но должен же существовать выход для человечества… только куда?

Чего мы хотим на самом деле?

Если определить это, тогда можно протянуть ниточку отсюда туда. Мы могли бы следовать вдоль этой ниточки. Мы смогли бы…

Ничего мы не смогли бы. Мы копаемся в темноте. И не мудрости нам не хватает – света. Мы не знаем, на что способны, потому что не знаем, что можно сделать. Как раз это и должна выяснить экспедиция.

– О, я – янки Дудль, дэнди…

Песенка засела в голове. Мой мозг пытался делать сразу два дела. Три – если считать ходьбу. Я пел. Думал. Шел. Танцевал. Коридор тянулся на много дней вперед. И назад.

Умереть. Петь. Хотеть.

Эхо.

Резонанс.

Звуки.

Песни.

О чем была другая мысль? Кто ее высказал? Я не помнил. Но запомнил слова: «Нам нужен кто‑нибудь, кто может думать как червь». Нет, не как черви. Как разум, прячущийся за ними. Нам нужно что‑то такое, что способно думать как Хторр. Искусственный интеллект? Возможно. Но как его запрограммировать? Какую модель выбрать?

Чтобы думать как Хторр, надо прежде стать Хторром.

Вот оно!

Что‑нибудь, не являющееся Хторром, должно стать Хторром. Причем до такой степени, чтобы думать так же. А затем это что‑то должно перестать быть Хторром, чтобы вернуться и рассказать людям, с чем мы воюем в действительности. Но как стать Хторром – и как перестать быть им?

Нет. Это не совсем то.

Здесь что‑то связано с личностью…

– О, я – янки Дудль, молодец, янки Дудль меня зовут… Мысль ускользала от меня. Мозг все время спотыкался о посторонние вопросы.

– Я – тот самый янки Дудль, парнишка!

Какие песни поют хторране? Мы уже знали ответ: длительное, вибрирующее на низких тонах урчание. Такой же звук издавал бы трехтонный котенок, накачавшийся ЛСД. Зловещий звук. Странно успокаивающий, но очень немелодичный.

Интересно, почему хторране поют?

Но тогда возникает вопрос: зачем поем мы?

Песни помогают нам познать самих себя?

Гм. Это мысль.

Но неверная.

Я знал, кто я такой. У меня есть имя, удостоверение личности, работа, проблемы. Даже самка. Моя личность ясна без песен. Я могу быть глухим как пень и сохранять свою личность. Нет. Песни – что‑то иное.

– Янки Дудль приехал в Лондон верхом на пони…

И я тоже приехал.