– Чем занимался этот Джино? – поинтересовался Ник.

– В течение последнего месяца он был священником в госпитале, который находится в конце этой улицы, – сообщил незнакомый ему детектив. – А перед тем работал в Ватикане. Башня является церковной собственностью, сдана ему в аренду за смехотворную сумму. Во всяком случае, так было до нынешнего дня. Мы поговорили с руководством епархии, нам сказали, что сдали Фоссе помещение по указанию свыше. И при этом добавили, что ему нужно было спокойное, тихое место для работы.

Фальконе снова посмотрел на снимки.

– У него были дурные наклонности. Возможно, они просто хотели изолировать его здесь. Кто знает, может быть, он и раньше занимался подобными делами.

Детектив равнодушно пожал плечами:

– Если и занимался, то мы вряд ли узнаем об этом. Я пытался навести справки и даже сделал несколько звонков на этот счет, но так ничего толком и не выяснил. Одно могу сказать наверняка: он обожал джаз. В его комнате мы нашли множество компакт-дисков с джазовыми композициями, причем один диск в музыкальном центре. У этого человека, несомненно, было чувство юмора, не правда ли? Думаю, он слушал этот диск даже во время фотосъемок.

Он показал Фальконе компакт-диск с яркой фотографией: какой-то скрипач сидит на коленях огромной гориллы, а ниже красуется надпись: "Кинг-Конг. Жан-Люк Понти играет музыку Фрэнка Заппы".

– Кстати сказать, – продолжил детектив, – эта композиция называется "Как тебе нравится иметь такую голову?"

Тем временем бригада медиков погрузила тело женщины в черном мешке на тележку и покатила ее к узкой лестнице.

– Алисия Ваккарини... – задумчиво сказал Фальконе. – Мне однажды доводилось встречаться с ней на какой-то пресс-конференции. Та еще сучка! – Он посмотрел на Ника Косту. – Как вы думаете, почему он убил именно ее?

Ник понял, что отмолчаться не удастся.

– Сара Фарнезе спала с ней, правда, всего один раз. Она сказала, будто ей велели.

Лука Росси присвистнул от удивления.

– Господи Иисусе, сколько же еще загадок скрывает от нас эта женщина?

– Она говорит, что со многими переспала, но при этом не называет никаких имен, она уверяет, что ее не знакомили с клиентами.

Фальконе погладил рукой серебристую бородку и задумчиво уставился в окно.

– Ну что ж, по крайней мере сейчас мы знаем, откуда Фоссе получает информацию. Он просто-напросто подглядывал в окна и не выпускал ее из поля зрения своего фотообъектива.

– Не только ее, – возразил Коста. – На этих снимках можно обнаружить по меньшей мере дюжину других женщин.

– Верно, – согласился инспектор. – Надо показать эти снимки людям. Может быть, кто-то узнает женщин и поможет установить их личности. Да и мужчин тоже стоит поискать. Думаю, тем самым мы окажем им хорошую услугу. Кроме того, надо проверить, нет ли связи между Джино Фоссе и кардиналом Денни. Мне кажется, их что-то связывает. По крайней мере Ваккарини общалась с кардиналом, в этом нет никаких сомнений.

По мнению Фальконе, она была игрушкой в весьма сложной политической игре и оказывала заметное влияние на остальных игроков. Он рассказал, что в этом году она участвовала в работе комитета, который изучал возможности изменения некоторых дипломатических принципов Ватикана. Это был тот самый комитет, который в свое время консультировал Ринальди.

– Любопытное совпадение, не правда ли? Если бы работа комитета пошла в правильном направлении, Денни преспокойненько сел бы на первый же самолет и исчез на долгие годы. Это что, тоже совпадение? Или главная причина всех последовавших после этого смертей? А самое главное – в какой степени вовлечена во все эти дела Сара Фарнезе? – вопросил Фальконе.