– Мы слушаем, – глубокомысленно изрек Фальконе, выпустив струю табачного дыма.

– И правильно делаете, – одобрила она шефа, – так как потом могут возникнуть весьма неприятные вопросы. – Тереза подошла к деревянной колонне в центре башни. – Вы, парни, доставили мне столько хлопот, что придется потребовать прибавки к жалованью. И если мне придется объяснять истинные причины такого состояния тела, то и вам не уйти от этих вопросов. – Она подошла к окну и насмешливо посмотрела на мужчин: – Вы видели орудие убийства?

– Да, конечно, – подтвердил Росси, напряженно прислушиваясь к каждому ее слову. Правда, при этом он предпочитал стоять к ней спиной.

– Интересный нож, – сказала Тереза. – Тонкий, острый, средних размеров, совсем не похожий на тот, которым обычно пользуются домохозяйки. Скорее он напоминает разделочный нож пастуха. Правда, я не думаю, что именно таким разделывают туши животных, но кто их знает? Ведь для этих людей самое главное – отрубить голову, а все остальное должны делать люди с топорами. Глупо, конечно, неэффективно и очень обременительно, но таковы традиции. Кстати, знаете, сколько раз пастух ударяет ножом по овечьей голове, пока та не упадет наземь? Только один удар из десяти достигает цели. Вы можете представить, как это происходит, па примере крестьянина, который отсекает голову цыпленку, чтобы приготовить его на обед.

Не говоря ни слова, Росси пересек комнату и начал медленно спускаться по лестнице, шурша пачкой сигарет.

– Такой клинок является лучшим орудием палача, – продолжала между тем Тереза. – Фоссе неплохо знает свое дело, похоже, он провел специальное исследование. В кафедральном соборе в Валетте есть картина под названием "Усекновение главы Иоанна Предтечи". Полагаю, наш юный друг старательно ознакомился с ней. Караваджо, как и он, имел проблемы с законом и часто пытался обойти его. На этой картине Иоанн изображен лежащим на окровавленном полу и уже без признаков жизни. Его шея выглядит примерно так же, как и в нашем случае. А над ним возвышается зловещая фигура палача, который почему-то прячет за спиной второй кинжал. Хорошо видно, что лезвие клинка рассекло позвонки, но оставило нетронутой часть шеи. Художник хотел, чтобы зритель живо вообразил трагизм происходящего. Посмотрите...

Она открыла сумку с вещественными доказательствами и вынула прозрачный пакет. В нем лежал кухонный нож с длинным, остро заточенным лезвием, на котором сохранились бурые пятна крови.

– Видите? – торжествующим тоном спросила Тереза, оглядывая присутствующих. – Точно как на картине: один нож начал дело, другой завершил.

Даже Фальконе промолчал, не найдя, к чему бы придраться.

– Весь вопрос в том, почему убийца упорно копирует смерть святых. Что он хочет этим сказать? Что мученическая смерть – еще не повод почитать человека святым? Кстати, святого Климента признали таковым именно после зверской расправы. Любопытно было бы узнать, каким он был при жизни, – сказала Тереза и сделала многозначительную паузу.

Ник Коста вдруг подумал, что она насмехается над ними, откровенно наслаждается каждым мгновением своего умственного превосходства.

– Так бот, вам интересно, когда это произошло?

– Ну? – рассеянно спросил Фальконе.

– Три-четыре часа назад, – заключила Тереза. – Не больше. Он сделал это сразу же после того, как вернулся из загородной поездки. Причем сделал это в спешке. А знаете почему? Эх, ребята! Вы же детективы, а я простая дочь мясника с университетским дипломом и степенью.