Грустные воспоминания настолько взволновали Джино Фоссе, что он тряхнул головой, пытаясь отбросить их, как кошмарный сон, раз и навсегда. Они сеяли сомнения в праведности его поступков и порождали неуверенность в себе. А сейчас не время для размышлений по поводу праведности, сейчас время действий, а не мыслей по поводу их целесообразности. Он уже убил двоих полицейских, а это вовсе не входило в его планы. Конечно, теперь его будут терзать сожаления на этот счет, а они, в свою очередь, станут прелюдией к окончательному поражению. События последнего времени окружают его со всех сторон и взирают на него, как изголодавшиеся вороны, почуявшие падаль. Теперь уже нет никаких сомнений в том, что все его действия могут быть прерваны в течение двадцати четырех часов. А самое удивительное заключается в том, что его радует подобный исход дела. Он уже порядком устал от этой игры и с нетерпением ждет логической развязки.

А как скоро все это произойдет – всецело зависело от его дальнейших шагов. Майкл Денни оказался довольно-таки упрямым типом, неспособным к стремительному бегству и нежелающим рисковать ради того, чтобы любой ценой сохранить жизнь. Стало быть, от Джино потребуется последнее усилие воли.

Он стер с лица грим, переоделся в джинсы и черную майку и с отвращением подумал, что от него пахнет потом, как от грязной свиньи. Ночь выдалась невыносимо жаркой, город превратился в настоящее пекло. Да и на душе было как-то неспокойно, словно тысячи глаз наблюдали за ним в этот момент. Он высунул голову из фургона и огляделся. Площадь была почти безлюдной, несколько темных фигур бесцельно бродили в самом ее конце, где сверкали неоновые огни витрин и яркие фонари уличного освещения.

Убедившись в том, что поблизости никого нет, Джино вынул из сумки большую связку ключей, которую стащил шесть дней назад в административном здании Ватикана, когда забирал вещи, и отыскал ключ от входной двери церкви. После этого он включил двигатель фургона, развернулся и подогнал его задом к двери храма. Теперь никто не увидит, как он вытащит из фургона насмерть перепуганного Артуро Валену и втолкнет в помещение. И никто на свете не услышит, что произойдет за массивными деревянными дверями.

48

Они стояли в коридоре и не находили нужных слов. Весь дом был погружен в темноту и насыщен каким-то странным ощущением счастья, которое бывает только в чудесном оазисе благоденствия, полностью отгороженном от мрачного и весьма неприветливого внешнего мира. Сара на мгновение подумала о другом мире, где она позволяла использовать себя в качестве проститутки и где ее собственные желания и предпочтения не имели абсолютно никакого значения. А потом она медленно подошла к Нику и посмотрела ему в глаза, пытаясь отыскать хоть малейшие признаки страха. Да, возможно, в его глазах действительно был страх, зато отсутствовали сомнения в правильности своих намерений. Ему каким-то образом удалось преодолеть себя и окончательно определиться с желаниями. В эту ночь в старом фермерском доме действительно произошли очень важные события. Би была потрясена тем, что утратила любовь задолго до окончательного расставания, Марко был поглощен самобичеванием, а Сара до глубины души тронута их духовной близостью и весьма откровенными вопросами и ответами. Для нее это было самым настоящим откровением, так как ничего подобного она не видела в том мире, где провела большую часть жизни. А здесь, в этом чудесном сельском доме, ее никто ни о чем не спрашивал и ничего у нее не просил, кроме, естественно, самого обыкновенного понимания и сочувствия.