Валена тихо заплакал, стиснул ладони и закрыл глаза. Мясистые губы зашептали слова молитвы, а Джино с отвращением подумал, что совсем недавно эти губы ласкали тело Сары Фарнезе. У него имелось несколько снимков. Глядя на них, он испытывал невыразимые страдания.

Он снял с плеча сумку, раскрыл ее и достал шприц для подкожных инъекций, который стащил из больницы. Шприц был доверху заправлен жидким наркотиком. Джино подошел сзади к Артуро и вонзил ему иглу в правую руку чуть пониже плеча.

– Что ты делаешь, черт возьми? – возмутился Валена, выкатив глаза, вспыхнувшие от ненависти и боли. – Ради всего святого, оставь меня в покое!

– Моли Бога, чтобы это продлилось как можно дольше, – презрительно бросил Джино.

Валена с трудом поднялся на ноги и закачался. Джино поспешно подхватил его.

– Что со мной? – тихо прошептал Валена обескровленными губами.

Джино осторожно опустил обмякшее тело на пол. Теперь тяжелый Артуро Валена не помешает ему провести кое-какую подготовительную работу. Джино нутром чувствовал, что совершает последний акт в своей жизни, что наступает финал его непродолжительной, но весьма бурной деятельности.

Не теряя ни минуты, Джино раздел донага знаменитого телеведущего. Мокрые от непроизвольного мочеиспускания ноги Артуро вызвали у него отвращение. Обыкновенный человек страшно боится смерти, потому что не может понять необходимости и неизбежности превращения своей плоти в прах. У него не хватает мужества встретить смерть с улыбкой и доброжелательно принять ее крепкие объятия, как это сделал когда-то мифический Лоренцо.

Он повернул Валену лицом к алтарю и подтащил к нефу железную решетку, не без удовольствия ощутив ее приятную, хорошо отполированную поверхность и подумав, что она прямиком отправит Артуро в рай и заодно увековечит на земле. Да, возможно, история про святого мученика Лоренцо является апокрифом, но для Джино это не имело в данный момент абсолютно никакого значения. Главное – в нее верили и продолжают верить великое множество людей, так что железная конструкция со всеми ее изгибами и узлами в любом случае останется символом окончательного искупления грехов. Даже Артуро Валена заслуживает такой чести.

Джино перевалил на решетку грузное тело, накрепко привязал его ремнями, положил под решетку горку древесного угля, обильно полил бензином и вдруг подумал, что не стоит обманывать себя. Еще в больнице он узнал, что наркотик действует определенное время. После укола прошло минут пятнадцать – двадцать, не больше. Стало быть, Артуро Валена встретит в ясном сознании свой Судный день.

50

Ее разбудил собачий лай, доносившийся с какой-то отдаленной фермы. Ник стоял у окна, спиной к ней. Сара посмотрела на его темный силуэт, отчетливо обрисованный яркой луной, а потом перевела взгляд на большие настенные часы. Два часа ночи.

– Ник, что случилось? – тихо спросила она.

Он не ответил.

– Ник, посмотри на меня.

Он тяжело вздохнул, отошел от окна и присел на край кровати. Она увидела у него на лице грустное выражение, памятное ей с их первой встречи. Перед ней снова был серьезный сильный человек, для которого долг всегда превыше любви, человек, который боится всего, что способно нарушить его покой, его привычный, выстроенный по логическим законам мир.

– Извини, – тихо сказала она, – все произошло слишком быстро. Я не должна была давать волю чувствам.

Он снова не ответил.

Сара взяла его рукой за подбородок и повернула к себе.

– Твое молчание выглядит как обвинение в мой адрес.

Ник недовольно поморщился:

– Я ни в чем тебя не обвиняю. Сам во всем виноват. Я не хотел этого, я даже пообещал себе, что не допущу ничего подобного.