|
Ник ощутил влажную и теплую поверхность ее внешних губ, сделал несколько движений вверх и вниз, а потом вошел в нее языком. Сара вскрикнула от восторга и выгнулась дугой. В этот момент ей хотелось вобрать в себя все его сильное, пышущее жаром тело, поглотить без остатка и никогда не выпускать из себя. Язык Ника двигался все сильнее и ритмичнее, а она следовала его движениям и извивалась, как змея на жарком солнце. Через несколько минут Сара уже ничего не соображала и только колыхалась в такт его движениям. Голова ее кружилась от невообразимого удовольствия, а из груди вырывался громкий стон. А когда Ник нащупал пальцем еще одно потаенное место, она взвыла от восторга и громко вскрикнула, опасаясь, что может лишиться чувств. Весь мир провалился в какую-то бездонную пропасть, оставив ей взамен неописуемое блаженство, о существовании которого она раньше не подозревала.
После этого Ник медленно поднялся и посмотрел на распластавшееся перед ним тело, будто удивляясь тому, что только что произошло. Сара засмеялась и, обхватив его голову обеими руками, крепко прижала к себе. Ник охотно лег на нее и погрузился в ее мягкое и теплое тело. Напряжение было настолько велико, что через несколько секунд они одновременно расслабились и долго лежали молча, наслаждаясь каждым мгновением близости. Ник успел подумать, что в этом старом сельском доме, где прошло все его детство, где он впервые стал мужчиной, где испытал первые радости и горечи, успехи и разочарования, наконец-то обрел истинное спокойствие и счастье. Вскоре они оба уснули, утомленные любовными ласками и теплой летней ночью, которая накрыла окрестности древней Аппиевой дороги вместе со всеми близлежащими домами. Сегодня весь мир за пределами летней веранды старого дома прекратил для них свое существование.
49
Фоссе быстро отпер тяжелую дверь и включил свет. Артуро Валена нехотя проковылял в церковь. Джино выключил верхний свет и подтолкнул пленника к нефу где когда-то Брендан Ханрахан рассказывал о мученической смерти святого Лоренцо. Из-за железной решетки послышался слабый писк. Джино посмотрел в темное пространство, надеясь увидеть знакомую крысу, но ничего не разглядел и подумал, что сам сейчас похож на несчастное животное, которое мечется из угла в угол, не находя себе пристанища. Он вообразил острые крысиные зубы, готовые вцепиться в его бренное тело, как только он допустит хотя бы малейший промах. В этом темном закутке жил совершенно другой мир, и он был не прочь навсегда поглотить мир внешний с его миллионами никчемных жизней. Артуро Валена стоял рядом с Джино и тихо постанывал. При тусклом нижнем свете лицо телезвезды приобрело желтоватый оттенок, а в потемневших от страха глазах появились проблески надежды. Он был уверен, что в церкви не может произойти то ужасное, чего он так опасался некоторое время назад. – Чего ты хочешь? – спросил он осипшим голосом. – Денег? – Нет, мне нужен только ты, – ответил Фоссе. Свинячьи глаза Артуро потемнели. – Я не сделал тебе ничего плохого. Я вообще никому не сделал ничего плохого. – Дело вовсе не в том, что ты сделал, – рассудительно заметил Джино. – Человек может отправиться в ад не только за то, что он сделал, но и за то, чего он не делал, но должен был сделать. Разве тебе не говорили об этом? Мог бы и сам додуматься. Валена опустился на колени и молитвенно сложил ладони. – Я всего лишь старый глупый человек. Чего тебе надо от меня? – Твою жизнь. – Пожалуйста... – пискнул Артуро наподобие голодной крысы. Это был голос отчаяния и страха, отразивший предчувствие близкого конца. – Не мне молись, а Господу Богу, – посоветовал Джино. – Молись за спасение своей души. Валена тихо заплакал, стиснул ладони и закрыл глаза. |
