- Не сейчас, - ответила Таня. - На очереди Левандовский.

К Левандовскому отправились на метро. По дороге Борис упорно молчал. Его не покидало ощущение, что в разговоре с Антоном прозвучало что-то важное, даже ключевое, а он никак не мог сообразить, что именно. Снова и снова вспоминал он все подробности недолгой беседы. Что же, что?

На звонок в квартиру Левандовского никто не отозвался. - Подождем? не то спросил, не то предложил Борис.

- Подождем, - согласилась Таня, - но не на улице. Поднимемся по лестнице и подождем на площадке - из окна увидим, кто входит в подъезд.

Левандовский прибыл через час. Когда он вставлял ключ в замочную скважину, Борис тихо позвал:

- Илья Владимирович!

Ученый вздрогнул.

- Кто, кто... - забормотал он. - О! Это вы...

- Я, - подтвердил Борис. - А это Таня и Оля, мои ассистентки-сестрички.

- Но что вам нужно?

- Вы не пригласите нас к себе?

Левандовский поколебался, но уступил. Если он и должен опасаться этих людей, все равно уже поздно: он перед дверью квартиры, и ключ в замке.

Дверь за собой он запирал тщательно, на два оборота и задвижку.

- Итак, молодые люди, чем могу служить?

- Мы ищем стилет, украденный из египетского музея, - сказал Борис.

- А почему вас интересует стилет? - недружелюбно спросил Левандовский.

- Мы намерены вернуть его в музей, - Борис отметил, что на упоминание о краже Левандовский не среагировал.

- Похвальная забота о египетском музее... Молодые люди, я ни о чем не стану вас расспрашивать, наверное, ответы у вас наготове... Но мне тяжело говорить о стилете. Я хочу поскорее забыть весь этот кошмар. Я не верю в мистику, но на стилете проклятие. Двое из тех, кто касался его, Костров и Калужский, уже мертвы.

- Костров?

- Михаил Костров, которого застрелили на даче. Это он привез стилет из Египта. Не думаю, что он замешан в краже... Костров был коллекционером, я иногда консультировал его. Он оставил стилет мне, попросил оценить.

- И вы оценили?

Левандовский замялся. Он помнил о просьбе сотрудника ФСБ Мищенко не слишком педалировать тему стилета в разговорах, но ведь речь шла не о любых разговорах, а о разговорах с милицией, представителями властей. А коль скоро его посетители знают о краже, им и без Левандовского не составит труда заглянуть в музейный каталог. Возможно, они уже сделали это, и разыгрывать неведение ученому египтологу было бы глупо.

- Страховая стоимость экспоната, - сказал он, - пятьдесят тысяч долларов.

- Ого! Как же стилет мог попасть к Кострову, если он, по вашему мнению, в краже не замешан?

- Не знаю. Он говорил, что купил его в Каире за сорок фунтов... У него теперь не спросишь.

- И вы отдали стилет профессору Калужскому. Зачем?

- Я отдал его, чтобы... Чтобы...

- Чтобы профессор подключился к расшифровке криптограммы, не так ли? помог Борис.

- Раз вам и это известно, не вижу смысла отрицать. Да, я обнаружил криптограмму, сумел частично расшифровать. А так как её смысл относился не к моей области, я отдал стилет Калужскому вместе с подробными схемами расшифровки, чтобы он довел работу до конца. Но если профессор и достиг каких-то результатов, боюсь, мы об этом уже никогда не узнаем... Профессор убит, квартира ограблена...

- Илья Владимирович, - сказала Таня после минутного молчания, скажите, когда вы отдавали стилет профессору, вы уже имели представление о его ценности?

- Разумеется.

- И посвятили Калужского?

- Да. Я просил его беречь стилет как зеницу ока.

- Не сомневаюсь, что профессор ответственно отнесся к вашей просьбе. Скорее всего, он хранил стилет в каком-то тайнике...

- Я думал об этом, - кивнул Левандовский. - Но.. Человек прячет вещь не для того, чтобы её легко нашли, верно? Впрочем.