Антон уселся на диван, покосился на Градова.

- Это как-то связано с... их требованиями?

- Как вам сказать, - уклончиво произнес Борис. - Уверяю вас, тут нет ничего такого, что нанесло бы вам ущерб. А нам эти бумаги могут спасти жизнь.

- Они настолько ценны?

- И да, и нет. Да, если использовать их по назначению. Но это очень опасно, поэтому использованы они не будут.

- Не понимаю, - вздохнул Антон. - Не понимаю и не хочу понимать... Не хочу иметь с этим ничего общего. Для меня все бумаги - только память об отце. Я бы не продал ни одной бумажки и за миллион, но вы такое говорите... Если вы найдете бумаги, вы исчезнете из моей квартиры навсегда?

- Да! - неожиданно зло бросила Иллерецкая. - И если не найдем, тоже исчезнем навсегда. Но не только из вашей квартиры.

- Ищите, - сдался Антон. - В кабинете отца целый шкаф набит папками и тетрадями.

Он провел их в кабинет, показал шкаф, а сам удалился на кухню, где принялся подчеркнуто громко греметь посудой.

Борис и Ольга приступили к поискам. Они быстро научились отличать округлый почерк профессора и не тратили времени на изучение написанного им от начала и до конца. Их внимание сосредоточивалось на других почерках.

К исходу второго часа поисков Борис наткнулся на папку, содержимое которой показалось ему знакомым.

- Смотри, - он протянул папку Ольге. - "Воистину, ты восстанешь из забвения смерти"... То, что было в файле!

- А вот иероглифы, - Иллерецкая перелистала бумаги. - Да, похоже, нашли...

- Антон! - позвал Градов.

Калужский вошел в кабинет со стаканом чая в руках.

- Да?

- Вот папка Левандовского. Здесь же и записи вашего отца, его завершение этой работы. Бумаги Левандовского вам, понятно, ни к чему, но если вы не возражаете, мы заберем и...

- Что уж теперь возражать, - Антон махнул рукой и поморщился - его рана ещё болела. - Берите, и желаю вам удачи...

- Куда теперь? - спросила Ольга на улице. Папка лежала в сумке Бориса, между дискографией "Лед Зеппелин" и электробритвой.

- Я бы сразу двинул на виллу Бека, дорогу я запомнил. Но тебе туда никак нельзя.

- Борис, я...

- Стоп! Кто обещал слушаться? Переговоры с самим Беком - это одно дело, но любимая манера его ребят - сначала стрелять... Пошли к Мезенцеву. Вряд ли теперь они следят за его квартирой.

- Но нам и надо встретиться с ними.

- Не нам, а мне. И не с ними, а лично с Беком.

- Если ты прав насчет слежки, - сказала Ольга, - можно отправиться и к тебе домой. Логика та же самая.

- Нет, ко мне повременим. Все-таки...

- А ко мне?

- Тоже не надо. Не идет у меня из головы предупреждение Слейда о том "кроте"... Пока я не разобрался во всех этих хитростях и премудростях мадридского двора, лучше не высовываться.

На такси они доехали до дома Мезенцева. Борис позвонил, и дверь после осторожного вопроса открыл сам Андрей. Он смотрел на Бориса как на выходца с того света. Пауза затягивалась. Андрей взглянул на Олю, потом снова на Бориса - можно ли при ней говорить? - и Градов едва заметно кивнул.

- Ну, ты силен, - вымолвил наконец Андрей. - Разве я не просил тебя разбираться тихо, а трупы упаковывать аккуратно? Зачем гранатами-то? Устроил в моей квартире мясокомбинат...

- Впустил бы странников, - жалобно проканючил Борис.

- Да входите, чего там, - Мезенцев посторонился. - Сегодня войны не предвидится?

- Да кто её знает, - усмехнулся Борис. - А это Оля.

- Очень приятно. Оля, вы из какой мафии, хорошей или плохой?

- Все зависит от точки зрения, - объяснил Борис, оглядывая гостиную. Ой, мама мия...

Комната напоминала пещеру троглодита. Ни одного неповрежденного предмета мебели, не говоря об аппаратуре, от которой остались какие-то обгоревшие каркасы.