- Послушайте... - Борис начинал терять терпение. - Я объясняю вам: тут особо важные данные. Секретные, понятно? Дискету нельзя отдавать кому попало, только в надлежащие руки, а в институте я ни с кем не знаком. Профессора Калужского нет... Вот я и подумал... Сколько лет его сыну?

- Он студент...

- Того же института?

- Не знаю, не знаю, - проворчала соседка.

- И все-таки я хотел бы поговорить с ним. Вдруг он подскажет, к кому в институте обратиться...

Старушка смягчилась.

- Антон на даче... Заходил он ко мне после похорон, плакал... Не могу, говорит, оставаться в квартире, где отца убили...

- Да, - посочувствовал Борис. - А как проехать на дачу профессора, вам, конечно, неизвестно?

- Адрес не скажу, а как проехать - нарисую. Олег Андреевич, Царство ему Небесное, хорошо ко мне относился, на дачу часто приглашал... Грелась я там на солнышке... - старушка сняла дверную цепочку. - Да вы проходите...

Борис шагнул в прихожую.

32

Уцелевший громила со здоровенной шишкой на голове понуро стоял перед разгневанным Беком.

- С мертвых спросу нет, - орал Генрих Рудольфович, - а с тебя спрошу по полной программе! Как же с тобой, шкафом эдаким, хиляк недоделанный справился?!

- Так это, Генрих Рудольфович... Кто ж его знал, что он током...

- Надо было знать! За что я тебе деньги плачу, Виктор-победитель? Пшел вон! Потом подумаю, что с тобой делать...

Выгнав проштрафившегося охранника, Бек велел зайти дожидавшемуся в соседней комнате человеку, которого Градов именовал Котом. Как ни странно, фамилия Кота была Котов.

- Садись, Игорь, - проговорил Бек с ласковыми нотками в голосе, явно не сулившими добра. - Расскажи-ка ещё раз, как оно было.

- Как только я услышал стрельбу, Генрих Рудольфович, сразу схватил пистолет и бросился на помощь охране... Нападавших не сумел сосчитать восемь, может, десять... Я стрелял, и в меня стреляли... В моей комнате их пуля в потолке... Снизу стреляли...

После ухода Бориса Котов сделал все, чтобы подтвердить свою версию событий. Он четырежды выпалил из своего пистолета (к которому при грохоте настоящей перестрелки не посмел и прикоснуться, у безоружного больше шансов на пощаду), устроил в кабинете образцовый разгром и выбил стекла. Ведь если Бек поймет, что Котов струсил и безропотно отдал дискету, будущее Игоря Николаевича - в канализационном люке с ножом в сердце... Безусловно, Котов шел на риск. Когда Градова поймают - а его непременно поймают, - он может выложить Беку правду, и неизвестно, кому поверит Генрих Рудольфович. Но приходилось выбирать между гарантированной смертью и возможностью выкрутиться. А там... Глядишь, Градова убьют раньше, чем он раскроет рот.

- Я отступил в кабинет... Тут ворвались двое в масках, с пистолетами... У меня оружие выбили... Между ними - Градов. Дом, говорит, окружен. Помнишь, говорит, я твоего шефа предупреждал, чтобы со мной не связываться... Где, спрашивает, дискета? Я отвечаю, режьте меня, не скажу. А дискета-то вот она, на виду лежит. Они её проверили... Усадили меня в кресло, дали по затылку... Как только в себя пришел - позвонил ребятам, дуйте, мол, скорее к дому Градова (вот здесь Котов не солгал. Как ему ни хотелось, чтобы Градова поймали попозже, выхода у него не было - Виктор очнулся раньше). Вряд ли, думаю, он домой заявится, да чем черт не шутит... И точно, был он там, да только опоздали ребята. Одежду его нашли всю в крови, у подъезда моя машина стояла...

- Странно, - тяжело обронил Бек, будто отливая слово из металла. И повторил: - Странно.

- Что странно, Генрих Рудольфович? - подался вперед Котов.

- Многое. Во-первых, если приятели Градова прибыли его освобождать... Кстати, откуда узнали? Ну ладно, с этим позже... Так вот, почему Градов собственноручно расправился с дураком Виктором, а не подождал своих? И зачем они взяли твою машину - у них что, транспорт в дефиците? Зачем заехали к Градову домой - переодеться больше негде?

- Вы правы, все это очень странно, - угодливо поддакнул Котов.