С этим поспорить было невозможно. За исключением одного момента: я хорошо знал, что услуги частных сыщиков обходятся отнюдь не почти даром. Однако я счел за лучшее оставить свое мнение при себе.

От разговора с Минкеевой у меня осталось ощущение неловкости и легкого стыда. И дело, как легко можно понять, вовсе не в том, что я получил денежную подачку от женщины. И даже не в том, что я впервые в жизни вступил в интимную связь по настоятельной рекомендации со стороны. По «указке»… Возможно, мне стало не по себе от осознания того, что мне никогда не иметь и сотой части того материального, чем владеет Лена Минкеева, а может быть, просто от понимания всего абсурда ситуации: вот работяга из Подмосковья и вот «олигарша» с Рублевки, связанные одной целью. И цель эта – найти убийцу средней руки чиновника. Но мои условия в достижении цели оказываются несколько усложненными: во-первых, я ответствен за то, чтобы не навредить ни в чем не повинным людям. Во-вторых, мне нельзя терять время: я хорошо помнил, что сказал капитан Головчук про указания, поступившие от его руководителей: «пока есть мнение, что надо искать настоящих исполнителей», и ключевое слово в этой фразе «пока». Потому что ставки в этой игре на выжигание велики, настоящих исполнителей найти практически нереально, а из человека, подписавшего свое обещание не выезжать из Москвы, в любой момент можно сделать козла отпущения чужих грехов.

Немного радовало, что пистолет мне эти мерзавцы отдали. Немного обнадеживало, что у них, если они не врут, конечно, имеются какие-то рычаги для давления на полицию. Но легче почему-то от осознания этих вещей не становилось. Разве что я надеялся на то, что у Лены рычаги окажутся посерьезнее. Номер того пистолета, кстати, я ей продиктовал, чтобы Тигрица пробила оружие по своим каналам. Оставил ей и записную книжку Игоря, которую мне выдали при выписке – авось найдется что-нибудь интересное. При выписке мне еще выдали чудом уцелевшего котофея и неизвестно чей ключ, тоже, должно быть, выпавший при аварии из кармана Игоря. Эти вещи я Минкеевой отдавать не стал – а зачем?

…День продолжался делами нудными и бессмысленными. Я вывез изуродованную «Гранаду» на авторазбор; из двадцати обзвоненных только один разборщик согласился принять подобный раритет. Мне пришлось оплатить работу эвакуатора, а за труп «Форда» деньги я получил довольно смешные. Затем последовала беседа с биг-боссом «Норденшельда». Аркадий Ильич долго сипел, убеждаясь, что правой рукой я мало что могу делать (о том, чтобы, к примеру, поменять процессор, речь вообще даже не заходила), но будучи человеком порядочным, насколько это вообще возможно для бизнесмена такого пошиба, согласился дать мне две недели оплачиваемого отпуска. Учитывая, что «белый» оклад у меня такой, что житель столицы на него сможет прожить, только если не будет есть вообще, а пить только воду, да и то чужую, нетрудно понять, что намного мое состояние не увеличилось.

И все же, когда дома я сел за стол, и убедился, что ноутбук мой цел, интернет работает, а в холодильнике есть еще початая бутылка водки и пакет пельменей, настроение улучшилось. Я пересчитал наличность, полученную в инстанциях, включая деньги Минкеевой, и убедился, что отпуск вполне смогу провести очень даже весело, если не ходить в казино и не устраивать оргии… После третьей рюмки, выпитой соло (Эдик отъехал по делам, вроде бы служебным) правая рука обрела некоторую подвижность, и я решил даже попробовать прикурить от спички. Сигарету я поджег довольно ловко, но вот коробок после этого удержать не сумел, и спички с сухим шорохом рассыпались по столу.