|
Вспомнив, как хорошо спички помогали думать Штирлицу (согласно фильму), я принялся выкладывать на столе плоские фигурки зверей, примерно как это делал наш разведчик. С той лишь разницей, что у меня, кого бы я ни пытался изобразить – кошку, лисицу или лося, всякий раз почему-то получалась свинья. А поэтому, наверное, и думалось плохо. И действительно, подумал я, опрокинув пятую. Вроде все уже проанализировано и решено. И если бы не Лена, сидел бы я, наверное, сейчас тихо, не сопротивлялся, и с безнадегой ждал, что либо приедут за мной опера, либо наступит двадцать первое ноября. И то и другое – крышка. Спасибо Лене, помогла мне увидеть, что есть и третий вариант. Сопротивляться.
Бабушка из Гжели оказалась примерно такого типа, как мы с Леной и представляли: плохо слышащая, и немногим лучше соображающая. Потеряв полдня на бестолковую поездку, я потерял еще примерно столько же, найдя Ладу и наткнувшись на весьма холодный прием. Информации я получил ноль. Между тем двадцать пятое подходило к концу, а я ни на минуту не забывал, что сегодня, вернее, завтра в первые же ночные часы, должен загореться дом в Старокаменном переулке. Пока я размышлял, каким образом предотвратить проблемы хотя бы одного отдельно взятого хорошего человека, из раздумий на поверхность реальности меня извлек запах. Вероятно, вам этот запах тоже хорошо знаком. Вы его часто можете ощущать на вокзалах или около них, чуть реже в транспорте. При виде источника этого запаха вы обычно отводите взгляд и пытаетесь увеличить расстояние между собой и генератором амбре. Впрочем, какое там амбре: от типа, одетого в вытертую кожаную куртку, черную лохматую кепку и обвисшие некогда бежевые брюки несло банальными человеческими испражнениями, хорошо выдержанными и крепко настоянными. Поскольку субъект ехал, как и я, в вагоне метро, не слабо заполненном народом, то оказавшимся поблизости от него было не так просто покинуть зараженную зону. Лица мужчин, оказавшихся в ней, словно окаменели, женщины же задавали немой вопрос: «Ну почему ЭТО у нас пускают в метро?» Немытый субъект показался мне знакомым. Где-то я его видел, притом совсем недавно, и не в самой лучшей ситуации… Ну да, конечно же, на хате в Люберцах! В той самой берлоге, где мне чуть было не проломили голову. А этого пропойцу называли Амир… Странно, он совсем не похож на азиата, да среди них и пьяниц-то почти не бывает. Погоняло, наверное, просто такое. На Арбате Амир вдруг засобирался на выход, народ постарался освободить ему дорогу, я же решил проследить за этим типом, поскольку пока ничего более умного в голову не приходило. Амир прошел вдоль перрона, поднялся по эскалатору в верхний вестибюль (полицейские сурово следили за ним взглядами, но приставать не решились), затем оказался на улице, освещаемую в этот час только электрическим светом. Шел этот нелепый человек ни от кого не скрываясь, но я его вряд ли потерял бы даже и в более плотной толпе – запах вел меня словно нить Ариадны. Вот только куда? И ответ на этот вопрос я получил довольно скоро. Как и полагается, Тесей рано или поздно должен был повстречать Минотавра. Я же встретил сразу двух – то были знакомые львы у подъезда работы моего знакомого Зарецкого. Львы оскалились на Амира, который на секунду остановился возле подъезда и окинул дом взглядом. Затем побрел дальше, свернул в подворотню и, найдя в проходном дворе старую, облезлую скамейку, уселся на нее, нахохлился и прикурил сигаретку, натянув кепку поглубже. Вот ведь дела! Случайно ли это ходячее чмо оказалось поблизости от дома, которому уготована участь Рейхстага? Что же Амир затевает? Я рискнул позвонить Лене, но та была чем-то очень занята, и сказала лишь «я перезвоню». Мне только и осталось, что отправить СМС, в нескольких словах изложив ситуацию. Время шло. Прохожих становилось все меньше, шум с близкого отсюда Арбата постепенно стихал. |
