Клахар бросил быстрый взгляд на колеблющегося Длинного Лука, но промолчал.

Крайзош пошел на снижение. Должно быть, штуркан на его спине уже заметил бойцов и, предполагая, что он действительно держится слишком высоко, решил рассмотреть их получше. Но Длинный Лук выпрямился, стремительно согнул оружие и отпустил тетиву. Пораженная птица рухнула вниз под протяжные вопли штуркана.

Шум поднял орков на ноги, но своевременный оклик Клахара не допустил неразберихи.

— Отличный выстрел! Но надолго это не задержит погоню, придется идти дальше прямо сейчас.

Орки позволили себе слегка поворчать, однако послушались без промедления. Что касается таких великих людей, как Истер и Длинный Лук, то, видимо, само собой подразумевалось, что им вообще должна быть неведома усталость. Впрочем, те уже начинали втягиваться.

Они оставили за спиной около двадцати миль, когда Клахар все же разрешил отдохнуть. Указав на цепь скал, обрисовавшуюся на горизонте, он объяснил:

— Там живут орки Калу, скоро мы ступим на нашу землю. Здесь уже часты дозоры, и штурканы не решатся преследовать нас малыми силами.

Истер и Длинный Лук, не удосужившиеся поесть на прошлом привале, опять повалились на камни голодными: от усталости они не могли жевать. Клахар снова стоял на страже, но через пару часов растолкал одного из орков, а сам крепко уснул. На сей раз он позволил отряду отдохнуть по-настоящему.

Юная ведьма опять лежала на плече Длинного Лука, и опять сталь доспехов Рота холодила ее, навевая тревожные сны. Из-за этого, невзирая на жестокую усталость, она время от времени пробуждалась и лежала не шевелясь, глядя на спящих орков, на часового, на бесконечные серые скалы, все так же окрашенные бесконечным закатом. Ей было тоскливо. В этом мире никак не сказывалась мощь Первозданной Силы, а так хотелось поскорее вернуться к ней… Но была и другая боль — неожиданно сильная. Истер отчетливо ощущала, как исподволь, незримо, но уверенно детище Рота отнимает у нее Длинного Лука.

И вот, лежа в полудреме, Истер с особой силой пожелала возвращения, чтобы как можно скорее этот человек, вдруг оказавшийся столь важным для нее, смог снять страшное колдовское железо.

После того как эта мысль укрепилась в ее голове, глубокий сон овладел девушкой, и в следующий раз она пробудилась только от шума мощных крыльев. Не поднимая головы, она увидела, как над маленьким лагерем снижается крайзош.

Птицу эта тварь напоминала только тем, что у нее были клюв да крылья. Присмотревшись, Истер поняла, что существо покрыто не перьями и не чешуей, а короткой шерстью, темно-серой сверху и розово-серой снизу.

Со спины крайзоша соскочил низкорослый орк. Брызжа суетливой радостью, он низко поклонился потягивающемуся Клахару и быстро что-то затараторил. Предводитель маленького отряда прекратил словоизлияния и взялся отдавать распоряжения.

Истер, конечно, не знала орочьего языка. Собственно, и ее наставница не могла бы похвастаться его хорошим знанием. Просто в свое время Коре часто доводилось противостоять шаманам орков, для этого она основательно изучала их заклинания, заодно узнала много слов и выражений, а потом передала свои знания Истер. Юная ведьма никогда не предполагала, что от этого будет какой-то прок, но по свойству пытливого ума впитывала любую науку с легкостью. И теперь распознала в услышанном разговоре слова «идж'бэ» — «хорошо», «бшура с'хыга» — «иди и скажи», «ду схаас» — не то «сбывшееся вдвойне», не то «дважды сбывшееся» и еще кое-какие, уже не столь точно переводимые, но дававшие понять, что Клахар направляет дозорного в клан с кратким рассказом о событиях. Упоминались «ууджбат схаб штурканц» — тут не нужно было особого ума, чтобы догадаться, что штурканы именовались не просто «проклятыми», но и вообще недостойными, для которых подаренный на поле боя «хыг» — наилучшая судьба.