Клахар ушел, Раххыг сделал знак, и первый десяток орков с ятаганами наголо выстроился перед людьми. Истер глубоко вздохнула.

— Обнажи Цепенящее Жало, Джок, и протяни вперед…

Глава 22

ОСАДА КАЛУ

Джок Длинный Лук отступил в тень башни и любовно провел пальцем по оперению Вздохов Тьмы. Замечательное оружие! Стрелять из этого лука — поистине все равно что дышать, зная, что дыхание не прервется никогда. Не зря оно создано бессмертными руками…

Он вновь посмотрел на лагерь противника. Пока передовые отряды прощупывали оборону Дома Калу, остальные штурканы успели неплохо устроиться: по всей долине пестрели шатры из тонко выделанных шкур, изукрашенные какими-то дикими узорами и увенчанные вымпелами и хоругвями кланов. Было видно, что до сих пор через Тихий Лог тянутся повозки, но основные силы Дома Штурки и его союзников уже разместились в долине.

— Славно поразмялись, — крякнул невесть откуда взявшийся поблизости Раххыг. В узловатых лапах его покачивался окровавленный ятаган: в одном месте врагам почти удалось взобраться на стену, и он первый встретил их сверкающей сталью. — Но это все мелочи, а вот сейчас будет настоящее дело.

И впрямь новоприбывшие штурканы, как и их предшественники, не давая себе роздыху, уже строились для атаки. Не все, конечно, но из-за обилия движения в стане противника казалось, что не меньше двух третей их армии собирается идти на штурм.

На стене появились орчихи, они разносили еду и питье. Джок обратил внимание, что все они были вооружены и облачены, за неимением доспехов, в тяжелые кожаные жилеты — достаточно, впрочем, крепкие, чтобы поспорить с иными доспехами. Его тоже не обошли вниманием. Молодая, тоненькая орчиха, считавшаяся, наверное, первой красавицей своего племени, явно смущаясь, поднесла ему кубок с терпким, легким вином, от которого кровь заиграла в жилах.

— Женщины тоже будут драться? — спросил он, когда она отошла.

— Только если будет особая нужда, — невнятно прорычал Раххыг, разрывая клыками полоску солонины.

Свой «обед» Длинный Лук, вежливо приняв, положил в поясную сумку. До тех пор пока не оголодает настолько, чтобы не жалеть времени и челюстей на поединок с этой подошвой.

— А нужда, боюсь, придет, если Клахар не выдумает чего-нибудь этакого, — продолжил Раххыг, расправившись со своей трапезой. — Видишь, сколько их понабежало? Аж до кладбища расселись. Вон на том холме севернее Тихого Лога — там мы хороним своих. Для кого-то это ерунда, а я так считаю: кладбище не трожь, там орки лежат не чета нынешним.

— А может, точно такие же? — пожал плечами Длинный Лук. — У нас так все в одной земле лежат. Или вы хороните только лучших из лучших?

Раххг решительно мотнул головой:

— Все, кто ушел, стали лучше. Это шаг судьбы — схаас.

— Что такое «схаас», Раххыг? — спросил Длинный Лук. — Я все время слышу это слово.

— Потому что схаас — это все. Ты и госпожа Ракош — схаас, эта битва — схаас. Жизнь и смерть — схаас. Все, что суждено, предсказано или не предсказано. Все, на чем лежит печать Судьбы… Нет, твоим языком не объяснить господин, уж не сердись.

«Занятное слово, — усмехнулся про себя Длинный Лук. — Что бы ни случилось, все можно им объяснить. У нас чуть что, каждый рад искать крайнего, а у них просто говори: схаас! — и все успокоятся…» Нет, несмотря на иронию в мыслях, Джок чувствовал за этим словом какую-то неясную, но могучую силу. «Я — схаас? И вся моя жизнь?» Ему припомнилась цепочка событий, которая привела его на стены Дома Калу.