— Ну каша будет! Такой, поди, отродясь под солнцем не бывало… Хыгова кашица, красная!..

В это самое время Истер взялась за дело.

Это было чертовски трудно. Она едва могла стоять на месте не шатаясь, ее руки дрожали, в ушах то и дело раздавался звон. Поединок с Цепенящим Жалом измотал ее до предела, и не столько тем, что древнее оружие оказалось очень своенравным, сколько самой сущностью тайны клинка.

Сейчас юная ведьма совсем не была уверена в том, что поступила правильно, решив зачаровать ятаганы калунов. Одно дело — знать о тайне и совсем другое — прикоснуться к ней…

Клахар ни о чем не спрашивал. Приведя Истер в правую надвратную башню, он молча посадил ее на лежанку, дал какого-то бодрящего настоя и укрыл теплой шкурой. Его мечу чар не досталось, Истер, ни на гран не кривя душой, сказала, что на это сил у нее уже нет, и вождь Калу спокойно кивнул. По его глазам никак нельзя было понять, разгадал ли он секрет свершившегося на площади колдовства, или, быть может, знал его раньше, с легендарных времен. И имеет ли это все для него какое-нибудь значение.

Да, это был неосторожный поступок.

Однако же он принес свои плоды. Заслышав звон стали, Истер поднялась на ноги и добрела до окна, или, скорее, до узкой бойницы, выходившей на стену. Калуны и вообще были хорошими воинами, а с ожившими ятаганами в лапах творили просто чудеса. После яростного натиска штурканов со стен унесли около сорока орков убитыми или ранеными, враг же потерял в десять раз больше бойцов. Не так много в сравнении с оставшейся армией, но и не так мало, чтобы не испытывать чувства гордости!

Клахар по сторонам не смотрел. Стоя на коленях посреди комнаты с закрытыми глазами и скрещенными на груди лапами, он был погружен в незримую борьбу.

Когда первые удары баллист потрясли ворота, Клахар вдруг произнес:

— Я проигрываю. Помоги мне, Ракош.

Она подошла к нему и тоже стала на колени: ноги еще подкашивались. Помочь вождю Дома Калу надо, но как это сделать? Она закрыла глаза и расслабилась, отсекая от себя все внешние ощущения, раскрепощая сознание.

Как она и предполагала, бой шаманов был соперничеством чистых духов. Мысль против мысли, воля против воли. Клахару противостояли три группы шаманов. Перед духовным взором Истер пронеслись их духовные образы: искаженные яростью морды штурканов, серые от ужаса мёршины, сосредоточенные урсхины. Первые были опасны своей отчаянной решимостью, вторые — поколениями накопленной злобой, последние — умением. По отдельности все они даже помыслить не могли о соперничестве с великим Клахаром, одна лишь слава которого обессилила бы любого противника, но сейчас каждый чувствовал поддержку других. И всех окрыляла безумная надежда — сейчас, именно сейчас есть единственный шанс сломить ненавистный Дом Калу! Другого такого уже не будет…

На земле Истер, знакомая с основами шаманства орков, пожалуй, могла бы потягаться с ними. Приведись ей быть при этом поблизости от Драконовой горы — она бы раздавила врагов в мгновение ока. Но здесь, в Закатном мире, она была отнюдь не так сильна, да еще эта проклятая усталость… Впрочем, оставались еще самые простые колдовские приемы — из презираемой Истер предметной магии. Они, похоже, могли и сработать, потому что, юная ведьма чувствовала это, шаманы враждебных кланов никогда в жизни с ними не встречались и никакой защиты от них не предусмотрели.

Это давало надежду!

Заставив себя встряхнуться, Истер сосредоточилась на восприятии врагов, стараясь ничем не выдать своего участия. Ее не заметили. Все силы неприятелей уходили на то, чтобы отыскать в себе соответствие внутреннему миру Клахара, поколебав бастион его древней и мудрой воли. Юная ведьма без особого труда определила самых опасных. Первый шаман клана Урсхи, крепкий столетний старик, умудренный жизнью, лишенный безрассудства молодых, будто вдавливал себя в Клахара, проникал в его память и старался заглушить ее.