— Ты их разозлил, Длинный Лук. Сейчас они нам покажут. Есть еще одна ловкая штука…

Джок, терпеливо выбирающий себе цель, и сам заметил, что на этот раз урсхины заряжают баллисты не дротами, а будто какими-то мешками.

— Это еще что такое? — спросил он.

— Увидишь, — мрачно ответил Раххыг. Он снял со спины щит и накрылся им, сев на корточки под стеной башни. — Ты бы спрятался, что ли.

Калуны, караулившие у зубцов, что-то прокричали стоявшим внизу, и те поспешно рассредоточились, прячась за стены, поднимая щиты.

Мешки устремились к крепости. Они летели гораздо выше кованых дротов, но почти над самой стеной вдруг полопались и выбросили вниз десятки, если не сотни маленьких блестящих снарядов. Жуткое, неестественное гудение, словно издаваемой роем каких-то адских пчел, пронзило воздух. Смертоносный дождь накрыл пространство по эту сторону стены. Послышались крики раненых.

Длинного Лука, хоть он и не стал прятаться, не зацепило. Он нагнулся и рассмотрел снаряды, упавшие на стену. Это были железные четырехконечные звезды с остро отточенными краями, слегка согнутыми, очевидно, как и оперение у стрелы, для того, чтобы звезды вращались в полете; были и подобия маленьких метательных ножей без рукояти, с утяжеленными концами. Против доспехов Рота все это не годилось, но против кожано-чешуйчатого снаряжения большинства орков… Учитывая скорость и высоту, убойная сила у них была неплохая.

— Мы это присыпкой называем, — пояснил Раххыг. — Шаманская штука — это шаманы наколдовывают, чтоб мешки лопались где надо и как надо. Вот же стервячье отродье эти урсхины, не лень было ковать. Давно они на нас зубы точили, ох давно! Хорошо приготовились…

«И не жалко им железа? — подумал Джок. — Впрочем, в этом мире и нет ничего, кроме камня и железа. Орки и сами похожи на свой мир…» Вслух он спросил:

— Они шаманят, а мы почему медлим?

— Эх, господин Длинный Лук, не знаешь ты, как у нас войны делаются. У шаманов сейчас своя борьба идет, — может, почище нашей. Вон сколько врагов набежало, и у каждого Дома свои шаманы. Многовато их, конечно… Ну да ничего, наши тоже не перьями деланы, с Клахаром никто не сравнится, да и госпожа Ракош, по всему видать, дело знает. Как она ятаганы наточила — любо-дорого!

Между тем последовал новый обмен выстрелами из баллист. Урсхины опять использовали дроты, и, если судить по надтреснутому звону ворот, вполне удачно. Однако и калуны пристрелялись — еще одна баллиста вышла из строя. Джок, улучив момент, убил наводчика другой и подранил десятника.

И увидел, как готовится новый приступ. Штурканы хлынули из лагеря, обошли баллисты и принялись строиться не очень ровными, но тесными рядами.

Раххыг, едва приметив это, отдал несколько приказов. Калуны засуетились, вновь заполняя стену. Каждый нес с собой по два щита.

— Пока они не полезут наверх, нас будут присыпкой угощать, — объяснил Раххыг Длинному Луку. — Вот теперь, чую, будет по-настоящему весело. Глянь, господин: там и урсхины с шестами, ага, а вон там таран приготовили… Ну лишь бы Клахар и госпожа Ракош побыстрее шаманов задавили, а мы тут не подведем. Есть и у меня в запасе пара шуток.

Мрачное веселье Раххыга передалось и Джоку, но он не полностью окунуться в предвкушение боя. Он думал об Истер — почти так же самозабвенно, как и во время ее колдовства на площади. Да, Джок был уверен, что Истер заткнет за пояс всех шаманов Закатного мира, но помнил, что нелегкой ценой дались ей чары на орочьих ятаганах, помнил, какая усталость застыла на ее внешне спокойном лице…

Штурканские орды двинулись вперед. Их третья баллиста была разбита выстрелом из башни, оставшиеся напоследок ударили по воротам и после метали уже присыпку.