Но вот пол под ногами стал заметно опускаться, а стена перед Джоном — словно распадаться на части, и уже через минуту превратилась в самый обычный завал, перегородивший один из туннелей горы. В легкие стала проникать пыль, глаза защипало. По счастью, Корона Зрячих помогла бы сориентироваться и слепому. Спотыкаясь и оскальзываясь на камнях, путники преодолели завал, для чего им пришлось попотеть, протискиваясь между валунами и потолком туннеля. Через двадцать ярдов они обнаружили спуск, еще недавно бывший, очевидно, лестницей. По этому спуску пришлось чуть ли не прокатиться как с горки (так подумалось Джону, хоть он и должен был признать, что между ледяной горкой и месивом острых камней сравнение можно провести только весьма посредственное и художественной критики не выдерживающее). Это оказалось последним отрезком пути: вместе с тучей пыли и крошева драконоборцы очутились во все еще просторной, хотя и захламленной грудами камня, пещере, в которой признали тот самый вход, что привел их внутрь горы.

Прокатившийся по склону обломок закрывал его наполовину, в оставшемся просвете печально шелестели на ветру листья с корнем вырванного дерева, но света было достаточно. Неужели все еще день? Верилось в это с трудом.

— Хвала Господу! — воскликнул Гарри, устремляясь к свету.

Изабелла обернулась и сказала, обращаясь к оставшимся позади безмолвным недрам:

— Спасибо, Хортин.

Джон ничего не сказал, только снял Корону и поклонился.

Впрочем, волшебный головной убор ему снова пришлось надеть на голову, когда путники начали пробираться через переплетение ветвей. Может, и разумнее было бы положить Корону в сундучок, да возиться не захотелось.

Первым препятствие преодолел Гарри. Было видно, как он огляделся и присвистнул, медленно потянув с головы шлем. Изабелла, оказавшись с его помощью снаружи, почти в точности повторила этот жест, после чего устало опустилась наземь.

— Что там такое? — заинтересовался Джон.

— Сейчас увидите, милорд. Давайте я помогу вам.

— Возьми сначала сундук. Надо бы его закутать в плащ или обвязать веревками, чтобы нести на спине: не такой уж он и легкий, как казался.

— Я займусь этим, милорд. Давайте руку.

— Сам справлюсь.

Молодой граф встал на камень, подтянулся на суку, которым дерево, крутясь, зацепилось за верх входной арки, и стал, упираясь в скалу, протискиваться меж ветвей.

— М-м, Гарри, дружище, вот только Корону сними с меня.

— Может, подрубить эти ветки, сэр? — спросил тот, выполнив просьбу и между делом отломав лишний сук.

— Не стоит, я уже здесь.

Джон выбрался наружу и поспешил осмотреться. Присвистнуть не присвистнул, но протянул: «М-да…»

Обрушение недр недешево обошлось склонам горы. Насколько хватало глаз, все было перепахано валунами и оползнями, иные шрамы тянулись от вершины до подошвы, словно отороченные гребнями черно-зеленой каши, в которую превратилась растительность. Вниз вообще было страшно смотреть: дороги не осталось, скомканным полотнищем катилось от входа в пещеру месиво содранной кожи Драконовой горы. Саму пещеру от полного погребения защитил только застрявший бук. Его могучие корни, густо облепленные землей, подобно щиту, приняли на себя часть оползня.

— Смотрите, наши кони! — воскликнула Изабелла, указывая вниз.

Три скакуна мирно щипали травку на том месте, где путники остановились прошлой ночью; к счастью, туда обвал не докатился.

— Хорошо, что мы там остановились, — сказал Гарри. — Вы знали это, сэр Джон?

— Ни шиша я не знал, Гарри, — честно ответил Джон. — Давайте-ка отдохнем немножко вот тут, на уступе. Гарри, у тебя сухарей не осталось?

— Сожалею, милорд, ни единой крохи.