Джон выпрямился и размял мускулы. Он никогда не был лежебокой, но к физическим нагрузкам, которых требовал мир прошлого, притерпелся далеко не сразу. А сегодня, проведя второй день в горизонтальном положении, обнаружил, что не просто притерпелся к ним, но и изрядно привык. Так и хотелось сейчас размяться с мечом или поучить Изабеллу приемам самбо (хотя последнее и означало, что ему в роли тряпичной куклы придется большую часть времени кувыркаться в воздухе, поминутно встречаясь с полом).

— Ну что сказать, — потер виски Джон, изучив карту. — Вроде все верно. Я ведь не мастер ориентироваться на местности, в пути мы больше на глазок прикидывали. Нет, будь это современная топографическая карта с отметками высот и прочими знаками, я бы легко…

— Ясно, — вздохнул сэр Томас. — А ты, дочка, что скажешь?

Изабелла разглядывала карту, склонившись над плечом Джона.

— Я? Да я ведь и карту-то второй раз в жизни вижу. Вот это что такое?

— Ручей, — подсказал обнадеженный сэр Томас.

— Ну да, верно. Только их тут штук пять было, помнишь, Джон?

— Конечно. Ты еще просила Гарри лечь поперек течения и запрудить хотя бы один.

Они улыбнулись, а сэр Томас вынул свинцовый карандаш.

— Говорите, я помечу, где их дорисовать.

— Так мы же не знаем, какой тут указан, — пожал плечами Джон. — И, в общем, не обращали внимания, там важно было выбраться на возвышенность.

Граф глубоко вздохнул, убрал свинчатку и свернул карту.

— Пес с ней. Просто запомню, а когда придет пора вернуться сюда призраком, расскажу себе по памяти, как я и сделал с… тьфу, в смысле как призрак сделал со мной.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Джон. — Сказать по правде, у меня сейчас нет ни малейшего желания ворочать языком — в чем виноват кое-кто за моей спиной.

— Это не страшно, — успокоил его граф. — Вставать я разрешил, сиделка тебе больше не нужна, — чай, не маленький…

— Но мне совсем не в тягость! — заверила Изабелла. — Нет, сэр Томас, не удаляйте меня от Джона. Он так интересно рассказывает, и вообще, он еще не успел меня всему научить, а уж я постараюсь, быть не в тягость сэру Джону, как мне не в тягость быть с ним…

— Ну довольно! — засмеялся граф. — Попробуй тебя удали! Хм… а занятно же, однако, с картой получается, — добавил он, почесав бороду. — Вот послушайте. Карту нарисовал я по рассказам призрака. Призрак сказал мне, что, будучи мной, он тоже встретил призрака и составил карту, которую благодаря этому хорошо запомнил. Я тоже запомню ее, потому что сам составлял. Однако твоего рассказа обо всех вехах вашего пути я не слышал и не нуждаюсь в нем. То есть твои рассказы к карте отношения не имеют. Разве не удивительно после этого, что карта составлена, как ты сказал, «вроде бы верно»?

— А что удивляться, — махнул рукой Джон, несколько сбитый с толку этой логической цепочкой. — Банальный феномен петли времени. У нас в одном фантастическом романе была история еще забавнее: некий человек возвращается во вчерашний день, встречает себя самого и отдает второму себе бумажку со схемой, которую сам не рисовал, а получил от самого себя во вчерашнем дне. Потом он возвращается, а вчерашний он, тоже, конечно, ничего не рисуя, доживает до следующего дня, отправляется во вчера и отдает себе бумажку. Так и получилось, что схему никто никогда не рисовал, она бесконечно крутится в системе «сегодня — вчера — сегодня», ниоткуда не появляясь и никуда не деваясь. Меня всегда интересовало, что будет, когда бумажка истреплется…

Впечатление, которое произвел на сэра Томаса плод воображения американского фантаста, можно было смело назвать сильным, а вот приятным, пожалуй, не стоило.