Вожди еще сомневались. Аннагаир действительно убедил их, что Закатный мир — это схаас, и все понимали, что предложение графа разумно, но идея вождя иджунов была слишком проста — и уже этим соблазнительна. Сэр Томас поинтересовался, о чем идет, разговор. Аннагаир перевел ему. Зохт-Шах, только что ревностно доказывавший, что обе идеи нужно совместить, вдруг замолчал, а потом сказал, вновь поднявшись на ноги:

— Дозволено ли мне будет пригласить сюда нескольких моих сотников? Я поговорю с ними, и тогда мы сможем вернее судить, как отнесутся орки к тому или иному выходу.

Клахар перевел. Граф переглянулся с призраком и дал согласие.

— Тогда и нам следует пригласить своих сотников, — сказал Клахар, обращаясь к союзникам.

— Верно! — отозвались те.

Зохт-Шах развел руками:

— Друзья мои, братья, не станем злоупотреблять гостеприимством людей, ведь тогда получится, что в замке будет находиться слишком много орков. Не нужно торопиться, ведь может статься, сотники еще ничем и не помогут. Сегодня ночью я поговорю со своими, и, если будет прок, завтра каждый по очереди призовет своих.

— Так будет лучше всего, — согласился Клахар и повернулся к Аннагаиру, — Переведи, пожалуйста, наш разговор, — попросил он по-английски.

И чуть не вздрогнул, поймав на себе взгляд призрака — в нем был безмолвный крик. Вот оно! Теперь, не медля ни мгновения, надо окончательно решить, верить ли человеческому духу! Но Клахар не смог. Смущенный противоречивыми подозрениями, он добавил от себя только одну просьбу и сразу же перевел ее вождям:

— Мне все-таки нужно повидать Раххыга. Сэр Томас дозволит присутствие еще одного орка. Будь так добр, Зохт-Шах, скажи Раххыгу, что я желаю выслушать его наблюдения.

— Наблюдения? Уж не хочешь ли ты сказать, что предвидел такой поворот событий?

— Отчасти. Просто я никогда не верил в благие намерения Ракош. Но сейчас еще рано говорить, пока я не встретился с Раххыгом. Так скажи ему, хорошо?

— Слово в слово? — уточнил Зохт-Шах, не отводя глаза, но и не встречаясь взглядом с Клахаром.

— Желательно. Тогда он заранее будет знать, что именно я хочу услышать.

Сэр Томас навестил Джона вечером, когда вся комната была озарена тревожным отсветом заката вперемешку с каминным огнем. Гарри тотчас удалился, и молодой граф не стал его задерживать. У Изабеллы даже мысли не возникло, чтобы уйти, да сэр Томас и не отпустил бы ее, напротив, он сразу передал девушке какую-то траву и велел заварить ее, сам же взялся за повязку.

— Сейчас медленно откроешь глаз, очень медленно. Так… ну что ж, недурно. Вставать можешь, а вот напрягаться не советую. Завтра принесу другие травы, будешь их придкладывать под повязку утром и вечером неделю подряд, и все пройдет.

— Так что же там все-таки было? — спросил Джон.

— Счастливый случай. Щепа едва не вылущила тебе глаз, однако не повредила его… да не бледней, я же сказал «едва не». Экий ты все-таки! Клянусь святым Фомой, я доволен твоими подвигами, ты отлично показал себя в походе. Но иногда мне хочется взять тебя за шиворот и хорошенько встряхнуть, прямо как в тот раз, когда я тебя впервые увидел. Ладно, что теперь вспоминать. Я рад, что ошибся в тебе. Да, вот что еще, — он достал и развернул карту, которую Джон брал с собой в поход. — Погляди-ка, верно ли тут все изображено. Ну поднимайся с кровати, садись к столу, я ведь сказал, что уже можно.

Джон выпрямился и размял мускулы. Он никогда не был лежебокой, но к физическим нагрузкам, которых требовал мир прошлого, притерпелся далеко не сразу. А сегодня, проведя второй день в горизонтальном положении, обнаружил, что не просто притерпелся к ним, но и изрядно привык.