— Наверное, сегодня у сэра Томаса будет интересный разговор.

— Это точно, — ответила Изабелла. — Если Клахар и надумал где соврать, так ему Аннагаир не даст. Жаль, нельзя послушать. Если бы ты мог пойти, Джон… ой, нет, что я говорю — тебе нельзя ходить. Но и одной мне там делать нечего. Кто меня пустит?

— Не говори глупостей, — возразил Джон, — Сэр Томас любит тебя как дочь и пустит куда угодно.

— Ну нет, — зарделась девушка. — Все равно без тебя не пойду. Неловко. Жаль, ну да ладно.

— Жаль… а впрочем, — честно прислушавшись к себе, поправился Джон, — нет, ничуть не жалко. Устал я от всего, нужно отдохнуть.

Изабелла молча кивнула, глядя в сторону. Гарри, не шевелясь, смотрел в очаг. Джон вдруг сообразил, о чем они, вероятнее всего, подумали в первую очередь.

— Эй, вы не поняли меня! Я не о вас. Вас я люблю. И всю эту жизнь тоже. Ну, может, и не то чтобы люблю, но и устать от нее еще совсем не успел. Нет, я устал от… чужих дел.

Однако мысли друзей уже приняли новое направление.

— Ты скучаешь по своему времени? — спросила Изабелла и тут же сама решила: — Конечно, там у вас гораздо интереснее…

— Не в этом дело. Разве ты забыла собственные слова? Всякое время по-своему хорошо. Будущее — мой мир, я родился в нем и многое ему должен. Пусть об этом никто не знает, но я-то помню свои долги. Я не скучаю по своему времени, нет. Но знаю, что обязан вернуться. Ну, к счастью, это произойдет не сегодня. Расскажи мне еще что-нибудь.

И она стала рассказывать. Сперва, занятая малоприятными мыслями, неохотно, потом — все более увлекаясь. Потом Гарри рассказал, как идет его служба. Джон только сейчас узнал, что великан числился капитаном замковой стражи, и в связи с тем, что под стенами Рэдхэндхолла ошивалась прорва вооруженных чудовищ, работы у него было невпроворот.

Потом они с Изабеллой насели на Джона, чтобы тот рассказал о себе, о своих делах в грядущем. Уже оброненное им как-то словосочетание «представитель международной комиссии по защите прав человека» так и осталось для них непонятным, но они его, оказывается, запомнили, и вот, не сговариваясь, решили, что сейчас — наиболее подходящий момент для раскрытия тайны.

Джон засмеялся:

Чтобы объяснить это, нужно рассказать, что такое комиссия, почему она международная, в чем состоят права человека и каких подлостей можно натворить, защищая их. А тут все — отдельная повесть.

— Вот мы и послушаем, скоротаем вечерок. — Вновь повеселевшая Изабелла подсела на край его постели и подмигнула Гарри. — А то безобразие получается: столько пройти бок о бок с человеком из грядущего — и ничего об этом грядущем не узнать!

— Вы даже не знаете, нужно ли вам это.

— Нужно! И не спорь, сэр Джон, пока тебе нельзя вставать, ты наш пленник, и мы заставим тебя отвечать! — Она состроила грозное лицо.

— Может, сначала принесешь мне поесть?

— Чуть позже, на кухне такой переполох. Мы ведь кормим не только заложников, но и орочьих сотников в лагере. Так что мне сказали: сами принесут, когда будет готово.

Делать нечего, Джон взялся за самое бесполезное занятие — стал рассказывать сказки о будущем, которое для его слушателей не наступит никогда.

— Я всегда чувствовал, что от Закатного мира нам так просто не отделаться, — через силу проговорил Клахар.

— Но ведь ты признаешь это справедливым? — спросил Аннагаир.