Истер оглянулась на него не без удивления, и орк осклабился.

— Не один Клахар умный, — заявил он, коверкая слова. — Я тоже смотрел в старый мир. И на тебя смотрел все время, ты и не знала. Ракош? Хх-а, хха! Кош! Добыча умного… Переводи правильно, помогай охотно — отпустим.

Уголки губ Истер дрогнули в подобии улыбки.

— Как тебя зовут, шаман?

— Меня называют Ташт, и тебе это не поможет — я умный, я все предусмотрел.

— Ташт — это значит «мудрец»? Хорошее имя. Ты, наверное, лучший из всех шаманов Закатного мира. Клахар обрел силу и бессмертие благодаря одному своевременному подарочку, без него он бы и в подметки тебе не годился.

— Подарочек? Я знал! — брызжа слюной, вскричал «мудрый». — Эльфовы штучки!

Зохт-Шах оборвал шамана резким вопросом, тот что-то протарабанил в ответ и, вынув длинный тонкий нож, продемонстрировал его Истер:

— Показывай могилу! Не то убью.

Девушка покачала толовой:

— Какой смысл убивать меня, Ташт? Где враги закопали Длинного Лука, я все равно не знаю, но живая буду вам полезнее. Я хорошо знаю Клахара, так что…

— Ты лжешь! — рявкнул Ташт. — Я следил за тобой все время, я знаю: ты подсмотрела, знаю: ты потом приходила туда! Иначе была бы уже далеко… Я знаю, зачем ты ходила туда. — В ухмылке шамана промелькнуло что-то особенно мерзкое, когда после этих слов он коснулся острием ножа живота Истер.

Юная ведьма дернулась в сторону, упала, вызвав взрыв хохота среди орков.

— Убью — и все, — хихикая, сообщил Ташт. — Убью — и никакой надежды.

— Ладно! — крикнула Истер. — Я покажу могилу. Только отпустите меня!

— Зохт-Шах выполняет свои обещания, — торжественно заявил Ташт.

Девушка пристально посмотрела на него, и Джон, хоть видел ее до этого лишь однажды, подумал, что шаману следовало побеспокоиться о том, чтобы обещание действительно было выполнено.

— Надеюсь, и ты тоже. И все иджуны. Потому что смерть меня не остановит, — произнесла она. — Если хоть кто-то из орков нарушит слово, я вернусь за всеми вами.

Ташт не ответил. Выпрямился и пролаял Зохт-Шаху короткую фразу, исполненную самодовольства. Джон и без перевода понял, о чем речь: ведьма согласна. По команде вождя орки подвели волчецов. Истер рывком поставили на ноги. Прежде чем бросить ее на спину верхового чудовища, один из иджунов полностью сорвал с нее сорочку, стиснул лапой маленькую грудь и, облизнувшись, изрек:

— Кош!

Это вызвало бурю веселья. Другой орк произнес то же неприятно звучащее слово, царапнув девушку по животу. Джон догадался, каких усилий стоило ведьме сохранить безразличие на лице. Заметил он и промелькнувший на морде Ташта испуг, тут же сменившийся гневом. Несколько его визгливых выкриков навели порядок. Истер посадили в седло, Джона бросили поперек спины волчеца, и дикая орда бесшумно помчалась вперед.

— Не сердись на них, Ракош, — послышался голос Ташта. — Они глупые. Всегда такие. Мы сдержим слово, они исполнят приказ.

Девушка не ответила, и дальше тишину нарушали только ее указания, произносимые на орочьем языке, да быстрые команды Зохт-Шаха. Джон не мог определить, в какую сторону движется отряд, но услышанных им разговоров хватало, чтобы понять: Зохт-Шах намерен присвоить доспехи Рота. Быть может, Клахар тут и ни при чем — если бы это была его затея, он не стал бы доверять самое ответственное дело другому. Он же вроде бы самый умный…

Эх, ну почему Аннагаир не взял эти проклятые доспехи сразу? Боялся искушения? Наверное, ведь остались у него и на земле дела.