— Орки атакуют? — спросил граф, недоуменно глядя на столпотворение под стеной. — Какого лешего им нужно, хотел бы я знать…

— Я могу успокоить их, — сказал Клахар. — Развяжите меня, сэр Томас, и я предотвращу битву.

Граф подал знак, один из стражников перерезал веревки. Великий шаман встал рядом с Раххыгом, положив ему лапу на плечо, и обратился с короткой речью к взволнованным полчищам. При первых же звуках его голоса наступила полная тишина, впрочем сменившаяся вскоре гневным гулом. Сэр Томас потемнел, пальцы его лежали на рукояти Меча Правосудия.

— Верь ему, — шепнул неизвестно откуда взявшийся рядом призрак. — Клахар сдержит слово, и битвы не будет.

Вождь Калу повернулся к графу:

— Сэр Томас, надо показать, что и остальные вожди живы.

Тот кивнул и распорядился освободить верховных орков от пут, после чего они предстали перед растревоженными кланами. Гарри вдруг заметил, что среди них недостает одного, и тут же услышал из уст Клахара имя — Зохт-Шах. Полчища орков вновь замерли.

— Он говорит о предательстве в клане иджунов, — сообщил призрак графу. — По его версии, предатели решили поссорить людей и орков, для чего выкрали Зохт-Шаха и пустили слух о вероломной казни вождей-заложников, да еще и совершили в замке несколько убийств. Он называет имена предателей — Хич и Назах, и это совершенная правда.

— А что в его словах неправда?

— Скорее, недоговоренность. Клахар сам тебе скажет.

«Явление» призрака народу произошло незадолго до возвращения Джона из похода, и обитатели замка успели привыкнуть к нему, тем более что считали его духом одного из предков графа. Тайком оглядывались, конечно, но в целом относились к его присутствию спокойно. Гарри знал правду со слов Джона, но перед призраком пока что робел, однако сейчас преодолел себя:

— Сэр Томас, разрешите сказать? О предательстве среди иджунов мне рассказал Раххыг. Думаю, так все и есть… Думаю, им можно верить.

Между тем калуны, по приказу Клахара, отошли к лагерю, за ними потянулись и остальные, увещеваемые вождями. Растерянные иджуны метались, выкрикивая имена изменников. Великий шаман оставил Раххыга говорить с ними, а сам вернулся к сэру Томасу. В точности изложив содержание своей речи, он добавил:

— На самом деле во всем виноват Зохт-Шах, это он замыслил столкнуть наши народы.. Думаю, сам он сбежал через северные ворота, а Хич и Назах, его лучшие воеводы, устроили волнение.

— Но чего он хочет добиться? — удивился граф. — Неужели только войны? Однако ведь он должен понимать, что даже в случае победы оркам придется несладко — вас слишком мало по эту сторону Врат. Объясни мне это, Клахар, ибо мне с трудом верится, что Зохт-Шах настолько глуп.

— Если бы я знал, что творится у него в голове, то, наверное, сумел бы предотвратить все, — пожал тот плечами. — Полагаю, он рассчитывал на нашу смерть — если бы битва началась, ты без промедления отдал бы приказ убить заложников. Тогда он остался бы единственным живым вождем в налгаше…

— Да пропустите же! — послышался вдруг голосок Изабеллы.

— Что такое? Пропустите девушку! — велел Рэдхэнд. — Что случилось, дитя мое?

— Сэр Томас! — кинулась к нему запыхавшаяся Изабелла. — Еле добралась до вас… Джона нигде нет! Там, у стены казармы, мертвый стражник, а в комнате все перевернуто. Кажется, его похитили!

Граф вскинул брови и оглянулся на призрака. Тот кивнул.

— А как ты это объяснишь? — обернулся сэр Томас к Клахару.