Он поднялся на крыльцо и толкнул дверь. На улицу повалили клубы душного чада, сопровождаемые резким дребезжанием дряхлой глотки:

— Входи, не топчись, весь дух выпустишь!

Кашляя и жмурясь, вытирая брызнувшие из глаз слезы, Длинный Лук вошел и запер за собой дверь. Внутри полыхал очаг, бурлил котел, в дыму и пару плавала длинноносая физиономия. Стены тонули во мраке (и хорошо — Луку довелось как-то раз увидеть довольно подробно, что там понавешано, и потом не меньше недели ему требовался рог крепкого вина перед каждой трапезой, чтобы еда свободно падала в брюхо).

— Садись.

Длинный Лук нашарил табуретку и сел. Котел был от него футах в трех, не больше, и он подумал, что теперь каждый шаг назад, к двери, будет истинным блаженством.

— Зачем звала?

— А сам не догадаешься? — ощерилась ведьма.

Ее звали Кора, но известно это было немногим, поскольку имени ее никто не употреблял. Она жила в лесах задолго до рождения Висельника, поговаривали, будто бежала в эти места от карающей десницы Церкви две или три короны назад. Висельник сразу с ней поладил, а до того разбойники испытывали панический ужас при одной мысли о колдовской бестии, которая, по слухам, могла делать с мужчинами все, что только ни приходило в ее седую голову, а могла и вообще превратить мужчину непонятно во что. Да и к слабому полу относилась немногим лучше. Так что жили лихие люди, как на вулкане: самим страшно, зато и чужие не лезут. Висельник, утвердив свой закон, пригласил ведьму переселиться поближе, в Веселую Лошадь, и она неожиданно легко согласилась, хотя раньше чуралась людей и, бывало, что греха таить, губила мужиков единственно от нежелания с кем-то разговаривать. И хотя теперь она резко изменила отношение к людям, ее решение о переезде шокировало многих, в том числе и самого Висельника — но об этом догадывались только самые близкие друзья. Приняв бразды правления, Длинный Лук долго не мог освоиться с мыслью, что ведьма ничем ему не угрожает, он не без оснований считал, что после Висельника мало кто может разговаривать с ней, а тем более — договариваться. Однако время показало, что старуха не имеет ничего против смены власти. Длинный Лук воспрял духом и вскоре даже оценил преимущества такого соседства: ведьма порой баловала его полезными советами, и потом, он был единственным, кто состоял с Корой почти в приятельских отношениях — как знать, сколько слишком дерзких мыслей осталось невысказанными из-за этого? Тут и отношения с талантливой ученицей ведьмы были весьма полезны.

Так что, если не обращать внимания на чародейский дух да возникающую порой дрожь в поджилках, жить рядом с ней было можно.

Длинный Лук глубоко вдохнул (о чем тут же горько пожалел) и проговорил:

— Ты придумала, как мне захватить Рэдхэндхолл?

— Я позвала тебя, чтобы поведать: ты должен во что бы то ни стало захватить Рэдхэндхолл!

Старуха, похоже, все еще пребывала в эйфории от пришедших к ней из мира духов откровений, так что не сразу заметила некоторую нестыковку в их разговоре. Заметив же, нахмурилась и посмотрела на Лука с подозрением:

— А почему ты хочешь его захватить?

— Не все ли равно? — буркнул тот.

— Дубина, это самое главное! Говори же.

— Этот юродивый, который оскорбил меня, скрылся там, больше негде. Я отправлял разведчиков, вернулись не все…

— Уже не вернутся, — хихикнула старуха.

Длинный Лук сбился, но продолжил:

— Ну вот я и решил, что все равно им прятаться негде — не вернулись только те двое, которые шли в сторону Рэдхэндхолла. Я отрекаюсь от своей бывшей невесты, но не собираюсь забывать. Она меня оскорбила и должна умереть вместе со своим юродивым.