Лицо девушки между тем стало жалостливым.

— Тебе плохо? — спросила она и проверила рукой, нет ли у Джона жара. — Ну ничего, теперь отдохнем в замке, тебе станет лучше…

Джон криво усмехнулся:

— Вот на это я особо не рассчитываю. Что-то подсказывает, что меня сюда призвали отнюдь не для лечения нервов.

— Призвали? Но кто именно? И почему ты тогда не был уверен, что тебя примут?

Джон глубоко вздохнул:

— Ладно, давай попробуем. Сейчас я тебе все расскажу. Поверить в это будет трудно, но ты постарайся, честное слово, я не собираюсь тебя обманывать.

Изабелла тут же приготовилась слушать: подобрала ноги и, обхватив их руками, опустила подбородок на колени. Огонек светильника отражался в ее глазах. Похоже, она ожидала услышать одну из популярных в Средневековье историй про заколдованных рыцарей и принцев-изгнанников. Ну нет, этот сюжет будет не столь банален…

Джон подобрал в очажке уголек и нарисовал на стене черту:

— Вообрази себе, что эта линия — время. История человечества от Рождества Христова, которое мы пометим вот такой черточкой…

Глава 6

ДЛИННЫЙ ЛУК В ТУПИКЕ

Длинный Лук понял, что он в тупике. Он еще какое-то время буравил вожаков презрительным взглядом, потом рявкнул:

— Трусы! Я вижу перед собой не грозу Англии, а толпу трусов!

Бесполезно, они просто смотрели вниз, на неструганые доски пола. Никто не перечил. Длинный Лук уже в тысячный раз спрашивал себя: почему? Неужели они и впрямь так ничтожны, как он любил себе воображать? Если да, то они плохие вожаки. Настоящие сорвиголовы так просто не отступились бы, будь они в чем-то убеждены.

Может, они молчат, потому что два года назад, когда он собственноручно убил одного из сотоварищей отца за настойчивые поучения, была пройдена какая-то незримая черта? Может, боятся за свои шкуры? Длинный Лук представил себя на их месте — да, жутковато было бы спорить и вообще поднимать голову, если ее могут снести при малейшем неверном движении. Еще страшнее держать голову поднятой постоянно. Что ж, это и нужно было Длинному Луку, этого он и добивался, об этом мечтал. И что же, страх привил им не только почтение, но и… трусость?

Хуже, однако, была другая мысль: а что, если они молчат, потому что не принимают гнев своего повелителя всерьез? А вдруг сейчас там, в этих опущенных глазах не ужас, а насмешка?

— Ты, — обратился Длинный Лук к старому Бену по прозвищу Череп, — что ты там болтал про пиво и баб?

— Ваше величество? — Череп состроил удивленное лицо. Они давно уже называли Длинного Лука величеством, особенно когда хотели его успокоить. — Не понимаю, о чем вы. Честное слово бывшего казначея Вестминстерского аббатства, не могу понять причину вашего гнева. Должно быть, это чей-то поклеп на больного старика. Да, я уверен, что ваши уши пали жертвой недора…

— Сейчас твои уши падут к моим ногам, — тихо пообещал Длинный Лук, недобро щурясь на седовласого говоруна.

— Я имею в виду, что, по всей видимости, мы встретились с фактом несколько превратного толкования отдельных моих слов, и, если некоторые высказывания касательно пристрастия некоторых видных людей Зеленой Вольницы в действительности имели место быть и даже в какой-то мере могут быть имеющими место в смысле влияния на прочих… То есть, — поспешно поправился он, видя, что сегодня блеск учености лишь бесит повелителя, — наша армия зажралась и обабилась, я вот про что, собственно, пытался сказать.