Запас воздуха в ее легких исчерпался, но Изабелла мигом его пополнила и, воздав хвалу еще некоторым доблестям сэра Джона, принялась честить усатого за слепоту и недоверие, причем таким высоким слогом, что нельзя было не заинтересоваться. И трудно было понять, действительно ли Изабелла такая восторженная дурочка или перед ними просто талантливая актриса, которой нравится играть и огорошивать игрой самоуверенных мужчин. То есть Джон-то видел, что верно второе: его разгоряченная уроком ученица, чувствуя, что ничего ей не грозит, откровенно развлекалась. Но игра ее была очень убедительной.

«А ведь Длинный Лук должен еще благодарить меня за избавление от суженой, — подумал Джон. — Туго соображающему человеку рядом с такой бойкой зазнобушкой делать нечего…»

Усатый поневоле принужден был обратить внимание на пылкое выступление, что касается Гарри, так тот вообще заслушался. И все-таки усатого оказалось трудно сбить с толку.

— Вчера было другое дело, — отыскав лазейку в частоколе речи, вставил он. — Не отрицаю, наш гость был хорош. Но что, если этому мечу придется выйти из ножен, чтобы встретиться с себе подобными?

— На всей земле и во все эпохи не найти меча, подобного этому! — Изабелла гордо вскинула голову, точно в том была ее заслуга.

— А и правда хорош, — прогудел Гарри. — Никогда такого не видел.

— Хорош, — согласился усатый. — Можно взглянуть поближе?

Джон, который уже ощущал себя более чем неуютно из-за того, что не произнес ни слова (более-менее приличный ответ он уже придумал: мол, для каждого боя существуют разные приемы и стили, — да только успел потерять надежду этот ответ высказать вслух), смиренно кивнул головой, и Изабелла протянула меч офицеру. Лицо усатого осветилось, когда он взялся за рукоять. Однако, как только он попытался сделать пробный взмах, чтобы проверить балансировку клинка, меч непонятным образом выскользнул из его пальцев и вонзился в землю у ног Джона. Усатый в испуге отшатнулся, недоуменно взирая на свою руку.

Гарри уважительно приподнял бровь и сказал:

— Зачарованный. По-моему, это и так все доказывает.

И, поклонившись Джону, Изабелле и мечу, он ушел, зовя товарища:

— Айда, у нас еще дел полно.

Тот тоже склонил голову, но так и не поднял ее — поплелся за Гарри с ошеломленным лицом, избегая взглядов других наблюдавших за маленьким приключением.

Изабелла выглядела не менее удивленной. Вынув меч из земли, она взмахнула им несколько раз, и лицо ее озарилось счастливой улыбкой.

— А меня он принимает! Как странно…

— Может быть, они ошиблись? — засомневался Джон. — Бывает же, вдруг у человека ни с того ни с сего дрогнет рука…

— Рука никогда и ни у кого ни с того ни с сего не дрожит, — наставительно произнесла Изабелла, предвосхищая одну из великолепных фраз любимой матерью Ванюши-Джонни книги, — И вообще, как можно оскорблять такой клинок подозрениями в том, что он обычный? — перешла она на драматический шепот, наклоняясь к Джону, а меч, напротив, держа на вытянутой руке — не иначе чтобы благородное оружие не слышало таких несуразностей.