— Это место мы называем Арсеналом Избранных, — с благоговением произнес Гарри. — Все это оружие создавалось при личном участии милорда графа.

Для королевской армии, конечно, маловато, а вот на небольшой отряд средневековых коммандос вполне достанет. В каком-нибудь старинном эпическом сказании этого бы с лихвой хватило, чтобы завоевать любую страну на выбор, вплоть до Индийского Царства. С лихвой… Вот это и насторожило Джона: хорошо, имеются четыре избранника для похода на Змея Горыныча, а для чего граф создал остальное оружие? На всякий пожарный случай? Как запас на будущее, для потомков? Или, может, предвидятся сражения покрупнее? Впрочем, это уже не моя забота, решил Джон.

— Ты себе уже что-нибудь подобрал? — спросил он.

— Конечно. Вот положил в уголочке. — Гарри поднял двуручный меч, длина которого не уступала росту Джона. — Точно по руке.

Сначала Джон думал ограничиться шлемом, в крайнем случае с перчатками и наколенниками — тем, что, по его представлениям, наиболее всего подходило для лазания по пещерам. Однако, когда обнаружилось, что волшебные доспехи поразительно легки и нисколько не стесняют движений, согласился на полную экипировку. Заботливый Гарри показал ему, как надевать кольчугу и нагрудник без посторонней помощи, а затем порекомендовал островерхий шлем с затейливым двойным забралом:

— С такими масками герои древности выходили на бой с драконами — они защищают лицо от огня.

Что-то подобное Джон уже встречал в литературе фэнтези… Ах да — Толкиен, легенда о Турине Турамбаре. Еще в детстве, взахлеб читая «Сильмариллион», юный аристократ позволил себе усомниться в практической пользе подобной детали снаряжения — что толку защищать лицо, если оно будет единственным, что останется от человека после драконьего выхлопа? Однако делиться скепсисом Джон не стал, отлично понимая, что даже «человеку из пророчества» не стоит оспаривать силу традиций.

В итоге, посмотрев в надраенный до блеска лист меди, висевший тут же на стене, Джон увидел вполне удовлетворительный образ легендарного героя. Низ кольчуги доходил до наколенников, дальше ноги защищали сапоги из самой крепкой кожи, какую ему доводилось видеть. По словам Гарри, такие сапоги должны были выдерживать любой жар. Собственно, такую же характеристику получала каждая деталь экипировки, в результате чего Джон стал чувствовать себя цыпленком, которого психологически подготавливают к походу в духовку.

Изабелле достался похожий наряд, только выполненный поизящнее, — надо сказать, в арсенале имелось несколько комплектов, рассчитанных на женскую фигуру, что говорило о большой предусмотрительности графа. Интересно, куда все это девалось за века?

Обрядив девушку, любезный Гарри помог ей выбрать меч, самый легкий и великолепно сбалансированный.

— У него есть имя? — спросила Изабелла, осматривая приобретение. В глазах ее горел огонек любви.

— Да, оно должно быть написано на рукояти, — ответил Гарри.

— Я не умею читать, — созналась девушка.

— Я тоже, — вздохнул Гарри. — А вы, милорд?

— Сэр Джон все умеет! — посветлела Изабелла и протянула меч молодому графу.

По рукояти шла цепочка рун, а по лезвию тянулась надпись на староанглийском: «Мое имя — Проблеск Надежды, судьба моя — смерть в борьбе со злом». «Чья смерть?» — подумал Джон. От этих слов веяло возвышенным трагизмом, очень Джону не понравившимся, но он не стал врать и огласил надпись.

— Красивое имя, — сказала девушка и вложила меч в ножны. — А что выбрал Бенджамин?

— Бен? Щит и меч, от остального отказался.