Цезарь, в полном соответствии со своим именем, был горделив и спокоен, но долгий и пристальный взгляд умных глаз пронзил Джона насквозь.

— Извини, друг, — повинился молодой граф, — я тебе даже банальной морковки не принес. Как ты тут?

Конь был сыт и ухожен, но видимых признаков удовольствия не проявлял. Должно быть, жизнь приучила его не доверять изменчивой судьбе.

— В этом мы с тобой похожи, — улыбнулся Джон. — Вырваны из привычной обстановки и заброшены в одну и ту же историю. Оба толком не знаем почему. Ты не беспокойся, призрак сказал, все кончится хорошо. — Джон слегка запнулся, вспомнив, что о сохранности лошадей призрак не обмолвился ни словом. Что, если и им суждено погибнуть? Но этого он предпочел не говорить, тем более что конь, судя по выражению морды, понимал каждое слово. — Завтра утром отправимся в боевой поход против трехглавого Змея. Устроители турне обещают массу захватывающих приключений, экстрим и хеппи-энд. Ты ведь не подведешь, правда? Нет, я не сомневаюсь в тебе, мы как будто поладили. Давай и дальше дружить. Если захочешь, я возьму тебя с собой в будущее. А что, у меня хорошая конюшня. Замок я теперь и впрямь не буду продавать. И уж во всяком случае, тебя не брошу, слово дворянина. Ты же мой боевой товарищ… Изабелла, у тебя не осталось какого-нибудь угощения?

Девушка пошарила в кармане и выудила яблоко. Цезарь с удовольствием накрыл мокрыми бархатными губами ладонь Джона и схрупал гостинец.

— На здоровье. Так о чем это мы? О будущем? Эх, тут бы сначала с прошлым разобраться…

Глава 12

ЗАСАДА

— Ну и где труп? — спросил Длинный Лук.

— Только что был здесь, — развел руками Мартин и обернулся к своим товарищам: — Поглядите поблизости, труп должен быть где-то здесь. — Последние слова он произнес с нажимом.

Упоенный успехом агитационной кампании, Длинный Лук пребывал в эйфорическом состоянии. В кузницах настроение только поднялось. Так славно было стоять в окружении бывалых вояк, которые спорили с мастерами, поминутно оглядываясь на вождя Вольницы: правильно ли говорят?

А ведь опыт у них немалый. Висельник умел работать с размахом, когда нужно — выходил и против закаленных воинов, ради чего и работал, сколачивая из каждой подвластной ему шайки настоящий отряд, способный действовать в согласии с другими. Потому опыт вожаков был не только разбойный, но и боевой.

Кузнецы не просто спорили, а обстоятельно рассказывали, почему их нужно озолотить.

— Изволите видеть, господа, — говорил старший из них. — Запасов у нас никаких нет, все, что было, за годы незаметно разошлось. А то, что теперь есть, для войны никоим образом не годится. Вот, не соизволите ли взглянуть? — спрашивал он, перебирая мозолистыми руками груды наконечников для стрел. — Самое большее, с шипами каждый пятый идет, да и на тех шипы вперед повернуты, как видите. А остальное — с режущей кромкой, широкие, многие закруглены. Вот что нынче — и давно уже, надобно сказать, — люди берут. Сами понимаете, господа, стрелы это охотничьи, на зверя, стало быть, всякого разнообразного, чтобы, значит, кровь ему пустить либо жилы порвать. И ежели с такими стрелами выходить в бой, то есть, по нашему разумению, супротив латников, то больше чем на тридцать ярдов рассчитывать нельзя, а то и ближе стрела подведет. А на большем расстояние режущую кромку самые простые бляхи остановят. Вам, господа, нынче требуется другое, такое, что и показать-то для примера не могу, все давно уж кончилось. Я про что говорю? Я про стрелы бронебойные, про такие наконечники, что и тяжелее, и остры, и узки, и с гранями сильными, и, вот что самое-то главное и есть, из стали хорошей.