— Нет! — севшим голосом взвизгнул он, и упал в поросль, и пополз, позмеился куда-то прочь. Отчаянная решимость его, уже дважды едва не стоившая Длинному Луку жизни, исчезла окончательно, сменившись беспросветной паникой. Он полз, а потом побежал, пригнувшись. Молодые, упругие побеги хлестали его по лицу, непослушные ноги едва поспевали за рвущимся к спасению сердцем, которое готово было выскочить из горла и лететь вперед — куда угодно, лишь бы подальше от полоумного салаги, на поверку оказавшегося сущим демоном…

Никогда в жизни Мартин еще не бежал так быстро, да еще согнувшись буквально в три погибели, чтобы не возвышаться над травой.

Да благословит Господь рост всех трав в этом мире!

Но Длинный Лук все равно бежал быстрее.

Несмотря на то что предводитель заговорщиков действительно сумел скрыться от его зорких глаз, он уверенно преследовал врага. Сам не зная как — то ли по звукам, то ли по запаху или вообще по какому-то неведомому чутью, превосходящему даже чутье лесных хищников. Да он и не задумывался над этим. Он гнал жертву, целиком отдавшись упоению охоты.

Очень скоро все уловки следопыта стали не нужны — Мартин выдавал себя всеми возможными способами. Еще немного — и стал виден. Но Длинный Лук не спешил стрелять. Он издал крик, наполнивший Мартина слепым ужасом.

К ручью они выскочили одновременно, шагов на сто ниже по течению намеченного места убийства. Длинный Лук, державшийся сбоку и медленно шедший на обгон, удачно выгнал Мартина на открытое место.

Здесь заговорщик окончательно запутался в ногах и упал, ткнувшись лицом в золото песчаной косы. Перевернувшись на спину, он увидел веселое лицо Длинного Лука и небольшую полоску железного цвета, в которой не сразу узнал стрелу, нацеленную ему в переносицу. Это была охотничья стрела с широкой режущей кромкой. Переносица болезненно заныла.

— Встань, — потребовал победитель.

Мартин встал. Растрепанный, запыхавшийся, извозившийся в песке, он выглядел жалко, но Длинный Лук понимал, что с этим мерзавцем надо держать ухо востро — загнанный в угол, он способен на все. Однако поглумиться хотелось.

— Ну ты собираешься отвечать, быдло?

— Н-на что?

— На мой вопрос, идиот. Чего ты хочешь?

Мартин сглотнул ставшую вязкой слюну, пытаясь сообразить, почему он еще жив и как это можно использовать.

— Я… хочу жить, господин. Извините. — Он развел руками и выдавил из себя смешок.

Длинный Лук удивленно изогнул брови.

— Неплохо, — сказал он. — Ты напускаешь на меня шестерых молодцов, а потом говоришь: извини! Объяснись-ка.

— Я сомневался в тебе, господин. Не верил в твои силы…

— Кстати, с чего это ты мне тыкаешь, мразь? И почему ты, подлец, встал на ноги, а не на колени?

— О, простите меня, господин. Так вот, я хотел сказать, что все это было испытанием. Я увидел готовящееся неповиновение и понял, что должен использовать шанс. Я подговорил мятежников устроить покушение… Если бы они убили вас, то, согласитесь, это бы доказало правоту тех, кто говорит, что вы неспособны управлять войском. Таких людей немного, но они есть, я точно знаю…

Мартин выдержал паузу, дожидаясь, когда Длинный Лук спросит имена этих редкостных мерзавцев — тогда можно будет и поторговаться! Но реакции не последовало.

— Однако вы блестяще доказали, что…

— Кто ты такой? — прервал его Длинный Лук.

— Я? Ваш преданный слуга, ваше величество! Ваш верный…

— Ты червь. Раб.