И вот в ресторане, видимо решила прояснить ситуацию.

— Саша, а что это за ребята? — Вера качнула головой в сторону Григория, Семёна, и их жён, сидевших за соседним столиком, и делающих вид, что они только что познакомились. Женщины вовсю кокетничали, закатывали старательно подведённые глазки, и смеялись любой шутке. Им явно нравилась эта игра, и они развлекались на всю катушку.

— Я их замечаю уже третий раз, и вот тот, здоровенный, он всё время на тебя поглядывает.

— И ничего, от тебя, не скроешь. — Александр тепло улыбнулся, и склонил голову. — Дело в том, что я работаю учётчиком на большом прииске. Ты же понимаешь какие это деньги? Ну и вот. Рабочие с кооператива решили, что я утаиваю от них часть выручки, и прислали вот этих громил, чтобы они за мной следили.

— Как-то они слишком… следят, по-моему.

— Ах, Верочка, ну это же простые работяги из глубинки. — Мечников всплеснул руками. — Откуда им научиться всяким шпионским штучкам? А я всё равно не делаю ничего противозаконного. Вот пригласил тебя в ресторан. Пусть следят…

— Ты же такой молодой. — Девушка негромко рассмеялась. — Я привыкла, что все кто имеет отношение к деньгам толстые, лысые и в больших роговых очках.

— Толстые? — Александр усмехнулся. — Толстые в тайге не выживают, Верочка. А насчёт старые так я хороший учётчик. И считаю быстро. Вот меня и взяли. Но давайте лучше поговорим о вас, ибо моя жизнь скучна и уныла, как столбики цифр, в ежемесячном отчёте. Вы же откуда-то с северной части нашей страны? Могу предположить, что из Ленинграда?

— Да, верно. — Вера кивнула. — Учусь в Ленинградском Инязе. Хочу после института подать документы в МинВнешторг. Там конкурс конечно большой, но у меня, зато целых три языка. Я знаю немецкий, английский и французский.

— Ого. — Александр рассмеялся. — А я из школьного курса помню только хенде хох.

— Да. Немного. — Девушка тоже рассмеялась, показав ровные зубки.

— А языки вы в институте учили? — Александр ещё подлил вина в бокалы.

— Нет. У меня папа… — Девушка замялась. — Я же Смолянинова по маме. А папа у меня Гастингс. Ну это такая английская фамилия. Он переехал в СССР, двадцать два года назад, и познакомился с мамой. Она тогда переводчиком работала. Ну и вот. Папа учил меня английскому, а мама немецкому и французскому. Я можно сказать с детства на трёх языках разговариваю.

— На четырёх. — Александр улыбнулся. — Ты русский забыла.

— Ну, да, конечно на четырёх. — Поправилась девушка.

— А папа твой, как смотрит на то, что ты носишь мамину фамилию?

— Никак. — Девушка пожала плечами. — Ну то есть ему конечно неприятно, но он понимает, что с фамилией Гастингс карьеры в СССР не сделать.

— Ну, глупости какие. — Александр улыбнулся. — Во время войны в Красной Армии воевал рядовой Семён Константинович Гитлер. Пулемётчик, насколько я помню. И хорошо воевал. Награждён орденами, и медалями, а в мирной жизни вроде как директор колхоза в Подольске, и вроде опять награждён уже за мирный труд. Статья была большая в Огоньке.

— Я читала. — Девушка кивнула, не поднимая глаз.

— Читала это ладно. Но неужто никаких выводов не сделала? Для чего вообще такая статья появилась не где-нибудь, а именно в Огоньке? Скажем если бы в Правде, то всё понятно. Есть некий перегиб в обществе, и партия всем нам указывает на него. А вот если в Известиях, или Труде, то это прямое обращение к трудящимся.