— А вы, Александр Леонидович, как сами видите наиболее рациональное использование вашего изобретения. — Верный себе Булганин везде желал увидеть практическую пользу.

— Милиция. — Александр загнул большой палец. — Им тогда будет нипочём любая грязь, которая у нас встречается чаще чем хотелось, или, например, заборы. А уж преследовать беглеца не на своих двоих, а с воздуха куда приятнее. Затем скорая помощь. Те же проблемы с бездорожьем, и плюс часто для пострадавшего или больного очень нежелательна тряска. А моя машина идёт ровно. Третий путь применения — пожарная охрана. Такая машина может просто подлететь к окну многоэтажного здания снять находящихся в опасности или залить очаг возгорания без всяких лестниц. Ну и правительственные машины. Сейчас мы, когда спешили сюда, перекрывали трассу, а так, просто взлетели бы метров на сто или двести, да втопили бы полный ход.

— А как высоко может подняться ваша машина?

— Не пробовал если честно. — Александр вздохнул. — Но по расчётам на километр — максимум. Чем выше, тем эффективность антиграва падает. Уже на пяти сотнях метров, расход должен быть очень серьёзным. Скорость до пятисот километров в час должна быть точно, а выше просто не знаю. А ещё нужно обязательно сделать эскортные антигравы типа наших мотоциклов. И всё это можно показать на параде посвящённом Дню Революции. Переоборудовать «Чайки» под антигравы, да пустить их перед строем парада, чтобы наши европейские и американские друзья сдохли от желчи. Или ещё лучше — соорудить сухопутный линкор весом под двести тонн, чтобы с бронёй под пару метров, да орудия натыкать погуще. И всё это безобразие на антигравитационной подушке.

— Почему безобразие? — Удивился Устинов которому идея такого линкора чрезвычайно понравилась.

— Так не в этом году, так через пять лет или через десять сделают управляемые ракеты, и кирдык такому танку, пусть у него броня будет хоть два метра. Сто килограммов кумулятивного заряда прошьёт любую броню. А уж для боевых энергетов, такая мишень просто подарок. Причём стоить такой танк будет в тысячи раз дороже самой мощной ракеты. Но надеюсь, что американцы и европейцы купятся на эту дурацкую идею, и начнут клепать эти бронированные гробы.

— А что, могут? — Спросил Берия Устинова.

— Ну я вот купился, дурак старый. — Маршал с улыбкой развёл руками. — А как Александр объяснил, так и правда. Глупость какая-то. За эти деньги можно танковую роту сделать.

— А ещё, наверное, можно сделать антиграв-шасси для самолётов, чтобы поднимать их с необорудованных полос. — Добавил Александр. — Только мне, это всё не потянуть. Нужна нормальная исследовательская работа, и испытания.

— Ты, товарищ Саша и так делаешь больше чем мы рассчитывали, и даже больше чем втайне надеялись. — Иосиф Виссарионович наконец закончил чистить трубку, и сложил принадлежности для ухода в специальный пенал. — У нас есть кому закончить эту работу, и кому рисковать головой испытывая новую технику. Испытателей много. А вот людей, выдающих раз за разом такой результат — мало. Совсем мало творцов, товарищ Саша. Так что работай спокойно. Я сам скажу патриарху, пусть за тебя помолится, и отпустит все грехи. У него говорят, прямой аппарат для связи с богом имеется. А если кто рот откроет, так товарищ Шелепин его быстро вылечит. Он доктор опытный.

Тема с антигравами закрутилась неожиданно быстро. Уже в понедельник сам антиграв и документацию на него забрали в НИИ физики твёрдого тела Академии Наук СССР, и внесли Александра Мечникова в весьма короткий список штатных консультантов этого уважаемого научного учреждения.

Но вот звонок самого Несмеянова был неожиданностью.