Александр переселился в Солнечный, а больше всего времени проводил в самолёте, выделенном ему ЦК Партии. Красноярск, Новосибирск, Уфа, и десятки других городов, где находились конструкторские бюро и заводы огромной страны. И со всеми нужно было договариваться, показывать образцы продукции, и вести долгие разговоры.

Инженеры и рабочие только-только начали справлять новоселья в новых жилых кварталах, когда первые изделия уже пошли в цеха и конструкторские бюро СССР.

Но самая важная на этот момент продукция уходила в НИИ Теплотехники, где создавали новую твердотопливную межконтинентальную ракету. Электронная начинка боеголовки, собранная на микросхемах, только-только выпущенных опытной партией, стала меньше в четыре раза, экономичнее, и намного «умнее», что позволило уменьшить отклонение от цели до полукилометра, что для атомного заряда было практически прямым попаданием.

Двадцать пятого декабря, на политбюро ЦК, Александр докладывал о выполнении задания партии, и о выпуске пробных партий изделий для ведущих конструкторских бюро, авиазаводов и НИИ страны, и о готовности всего комплекса к выпуску станков любого назначения.

Берия как Генсек, поблагодарил Мечникова от лица партии, и прямо там в зале прикрепил к пиджаку Александра Орден Ленина.

А прямо с заседания, лишь отметившись на банкете, он поехал в Солнечный отсыпаться.

Огромная квартира занимавшая целый этаж башни в центре города, была для нег словно лабиринт. Из всех двенадцати комнат он использовал только три, а остальные как-то обжили его секретарь, охрана, и несколько человек, обеспечивавших эту толпу всем необходимым. Например, чистой одеждой, постельным бельём, и едой.

За шесть месяцев адского марафона, Александр вымотался так, что рухнул спать едва раздевшись, и проспал целые сутки.

Когда проснулся было уже двадцать шестое, и делать было совершенно нечего. Заводы Солнечного пыхтели в три смены, обеспечивающие производства тоже работали, а единая городская диспетчерская служба бдила, чтобы проблемы, если возникают, тут же решались аварийными бригадами. Награждение и торжественное собрание строителей города, и производственников было назначено на тридцатое декабря, и должно было пройти в городском клубе. Обещались быть даже Берия и Булганин, а организатором всего праздника стал известный специалист по массовым мероприятиям Иаким Шароев.

Всё было сделано, все шестерёнки крутились, и люди работали.

За время безумного полугодового штурма, Александр перезнакомился с огромной массой людей. От рабочих — строителей, до академиков и конструкторов оружия. И очень редко у кого возникало желание продавить авторитетом, или «поставить на место мальчишку». Партийная и военная дисциплина были не формой речи, а правилом, и, если человек назначен командиром, значит так и нужно. И руководители всех рангов в основном помогали, а не мешали. Может быть потому, что тех, кто мешал, Александр очень быстро и безо всяких сожалений менял на более вменяемых.

Правда пару раз, объясняя строителям что они не правы, пришлось прямо на столе расчертить эпюр напряжений в несущей балке, от чего у главного инженера участка натурально отвалилась челюсть, но приходилось идти на такие меры рискуя засветиться знаниями, которые он никак не мог иметь.

Александр походил по комнатам, добрёл до кухни, где дежурная смена охраны гоняла чаи, выпил чаю, рассказал приличествующий случаю анекдот про двух тигров в зоопарке, и ушёл в кабинет, читать учебники. Сессию ему конечно перенесли, но сдавать экзамены всё равно нужно.

Новый Берлин, Высший Совет Еврорейха

С некоторых пор, Европа не праздновала Рождество.