— Пожалуй.

— Она ведь могла сделать так, чтобы этот визит оказался первым и последним…

— Конечно!

— Не думаю, чтобы она не поняла твоих намерений.

— Хотелось бы верить…

— Послушай меня, я лучше знаю женщин. Но подумай, действительно ли она еще годится в жены?

— Могу поручиться, что Малика по-прежнему очень привлекательна… — бросился я уверять его.

Он, смеясь, стал давать советы:

— Послушай, осторожности ради, не слишком-то обольщайся. Внешность в ее возрасте ни о чем не говорит: тело, закрытое платьем, еще может казаться соблазнительным, но если его обнажить, то обнаружатся такие же выбоины и рытвины, как на наших улицах… Поэтому советую тебе, если все получится, занимайся любовью в темноте!

Я не мог удержаться от смеха. Отсмеявшись, я наконец ответил:

— Все-таки прежде всего мне надо добиться успеха!

…Когда я вернулся в свою квартиру, тоска снова сдавила мне горло, ненависть к собственному дому удвоилась, и я желал, чтобы он провалился в преисподнюю. Жажда перемен стала той высшей силой, сопротивляться которой было уже бесполезно, и чем дальше, тем слабее становилось удовольствие от кофейни и телевизора. Будущий визит — вот моя последняя и единственная надежда. Пойти через неделю? — Маловатый срок. Через месяц — просто невыносимо! Значит, пусть будет через две недели.

За это время я узнал, что фирме «Дженерал электрик» требуется служащий для отдела, проектирующего водораспределительную станцию. Проект временный, на три года, однако жалованье — четыреста египетских фунтов! На экзамене выбор пал на какую-то девушку, однако директор предложил мне другую должность — в отделе внешних сношений с жалованьем в триста фунтов. Я принял его условия, чувствуя себя на вершине счастья. Размеры жалованья не позволяли мне перебраться в новый район, но на еду и одежду этого было более чем достаточно.

После двухнедельного ожидания я с наступлением вечера направился к дому любимой. Терпение иссякло, любовь вспыхнула и ярко запылала, а решимость стала непоколебимой. Я окончательно убедил себя, что пожилому человеку не следует теряться, как отроку, или смущаться, как юноше. Когда она открыла передо мной дверь гостиной, я попросил, чтобы мы сели в жилой комнате, сославшись на нашу близость — к чему условности между родственниками? — а на самом деле — спасаясь от фотографий.

Я откровенно объявил:

— Моя жизнь благодаря тебе стала прекрасной!

— Не преувеличивай, — улыбнулась она.

— Я получил место в фирме «Дженерал электрик», — сообщил я с удовлетворением.

— Поздравляю!

Потом рассказал ей о жалованье, о будущей работе и закончил:

— Теперь я наконец могу добиться своей цели. По-видимому, она не поняла, что я имел в виду, и заметила:

— Если ты хочешь новую квартиру, то сомневаюсь, что это удастся.

Но я смело возразил:

— Моя цель куда важнее!

— Правда?!

— Да. Я серьезно думаю о женитьбе.

Она очень удивилась, но мне показалось, что это только дань приличиям:

— Женитьба?!

— Да, я ведь в полном здравии!..

Она улыбнулась в замешательстве и пожелала:

— Пусть Господь наш прибавит тебе сил и здоровья!

— Мне хотелось бы знать твое мнение.

— Почему бы и нет? Такие, как ты, женятся, да и старше тебя тоже…

— Именно это я и говорил себе.

Тут она предложила почти радостно:

— Позволь мне найти для тебя подходящую жену!

— А кого ты считаешь «подходящей»?

— Наверное, неглупая женщина не моложе сорока.