— Но не выйдет ли тогда, что будет слишком много дождя? — возразил Ларри.

— Посмотрите, Холли! — воскликнула обычно застенчивая Марта. — Мне и правда нравится картинка, которую я нарисовала. Это вы едите мороженое в “Раю”.

Холли слишком хорошо помнила тот день. Рик сидел рядом с ней, соблазнял ее глазами, добивался своего прикосновениями — и все время обманывал ее.

— Вам не нравится? — спросила Марта.

— Это удивительно, Марта. — Девочка действительно очень далеко ушла от тех сжавшихся фигур, которые она рисовала всего неделю назад. Рисунок был сделан с размахом, в трех измерениях, и с особой заботой она вычертила конус мороженого. — Ты сделала великую работу!

— Правда? — Марта наградила Холли застенчивой улыбкой.

— Правда.

— Я тоже сделал великую работу, — объявил Джордан. — Я решил, что стану художником, когда вырасту. Это у меня в крови.

— В моей тоже. Эта картина слишком хорошая, чтобы ее выбросить. Я сохраню ее для себя, — решила Марта.

— Правильно, — сказала Холли. — Повесь ее среди вещей, которые для тебя важны. И не отдавай их, не подумав. Береги их. — Как Холли хотела бы поберечь свое сердце, а не отдавать его так глупо Рику. — Если хочешь быть лошадью, все мужчины будут ездить на тебе верхом, — пробормотала про себя Холли.

— Что вы сказали, Холли?

— Ничего, Марта, ничего.

— Сегодня ты не одна плачешь, — сообщил Холли Байрон, когда во второй половине дня заехал к ней на чашку чая из лимонной мяты.

— Ты о чем? — удивилась Холли.

— О Чарити. Она очень огорчена тем, что случилось.

— Ради Бога, почему?

— По-моему, Чарити чувствует ответственность за случившееся, ведь именно она передала тебе, что реальный мистер Поттер ждет ответа у телефона.

— Совсем не нужно ей чувствовать ответственность. Если получаешь плохое известие, виноват не посланец.

— Скажи это Чарити.

— Скажу.

— Не хотелось бы говорить, когда у тебя такое положение, но… ладно… но фактически мы с ней в некотором роде сблизились за последние несколько дней.

— Приятно слышать, Байрон. А я все удивлялась, сколько нужно времени, чтобы ты проснулся и почувствовал запах кофе. — поддразнила его Холли, радуясь, что у кого-то все сложилось романтически, в то время как у нее получилось наоборот.

Байрон улыбнулся и застенчиво пожал плечами.

— Такая красивая девушка, как она… Я не думал, что Чарити могла бы заинтересоваться кем-то в инвалидном кресле, ну разве лишь чисто платонически.

— И не стыдно тебе, — ласково упрекнула его Холли. — Думала, ты лучше понимаешь людей.

— Я не был уверен, что она полюбит такого мужчину, как я.

— Мужчину, как ты, Байрон? — возмущенно повторила Холли. — Послушай, многие женщины мечтали бы о таком мужчине, как ты. Поверь мне. Ты честный человек. Добрый человек. Чертовски сексуальный, с хорошей внешностью, с удивительным чувством юмора и с золотым сердцем. Ты прекрасен, Байрон. И не хочу слышать никаких возражений.

— Да, мадам.

Холли вздрогнула от всплывшего воспоминания, как-то то же самое ей сказал Рик: “У тебя и у Чарити есть многое, что говорит в вашу пользу. Вы обе добрые, порядочные люди, которые никогда не солгут, чтобы заработать доллар”.

— Не такой, как Рик Данбар, гм-м?

— Верно, и Гвидо был прав, когда подозревал его.

— А я не уверен, — задумчиво протянул Байрон.