— Почему нет, хотела бы я знать? — Агги прищурилась, пристально глядя Джапонике в глаза. — Ребенок виконта Шрусбери имеет полное право появиться на свет в доме предка. И слухи вскоре улягутся. Ты родишь дитя в доме лорда Эббота, и все его дети будут тому свидетелями.

— Но ведь ребенок не от виконта!

— Какое кому до этого дело? Всем на правду наплевать, лишь бы обернуть ее против тебя. — Агги взяла лицо Джапоники в свои мозолистые ладони. — Теперь ты леди. Что бы кто ни думал, никто не посмеет заявить тебе в лицо, что этот ребенок не от виконта.

Джапоника слабо улыбнулась:

— А что будет, если ребенок будет похож на Хинд-Дива, такой же необычный и не английский?

— А, ну тогда ты можешь вышвырнуть бесенка в море.

— Никогда!

Агги улыбнулась, что случалось с ней весьма редко. Лицо ее тут же волшебно преобразилось.

— Тогда мы придумаем что-то другое, не так ли? Джапоника впервые за все время путешествия рассмеялась:

— Сдается мне, ты думаешь, что у нас все получится! Обычное кислое выражение вернулось к Агги.

— Глаза боятся, руки делают. Вот так и тут: срок придет, и хочешь не хочешь — придется справляться. Как ни бегай от забот, они тебя настигнут.

Джапоника и не ждала, что ей будет легко.

Схватившись за перила, она смотрела вдаль. До самого горизонта простирался океан, и она чувствовала себя такой одинокой и заброшенной, будто волею судьбы оказалась одна в бескрайней пустыне. До Англии оставался еще месяц пути, столько же, сколько до Бушира, если плыть обратно. Вернуться она не могла, а впереди ее не ждало ничего хорошего. Что же делать?

«Удиви меня», — когда-то попросил ее Хинд-Див. Девушке вдруг показалось, что она ясно услышала его голос.

Джапоника коснулась слегка округлившегося живота. Она считала его погибшим, ушедшим безвозвратно. Теперь она знала, что часть его пустила корни в ее теле. Вот оно, последнее чудо Хинд-Дива. Вот так он обманул смерть.

Она просила у судьбы приключений, и молитва ее оказалась исполненной.

Часть вторая

Скорбеть об обиде, причиненной когда-то, хранить ее в сердце — все равно что накликать новую беду.

Глава 4

Англия, ноябрь 1809 года

В этом году зима выдалась холодной и ранней. Уже в ноябре лег снег, укрыв землю пушистым одеялом. Людям же, чтобы согреться, приходилось не жалеть дров. В имении, названном каким-то чудаком из предков Шрусбери Крез-Холлом, на дровах старались не экономить, но что толку: огонь с ревом рвался в каминную трубу, лишь немного разгоняя холод, прочно засевший в дальних уголках комнаты, в которой обычно подавали завтрак. Крез-Холл находился всего в двадцати трех милях от Лондона — до высшего общества рукой подать, если говорить о расстоянии, но оно, это высшее общество, было столь же недосягаемо для обитателей имения, как если бы находилось милях в двухстах или того дальше. Вокруг, насколько хватал взгляд, простирались ровные поля и слегка холмистые лужайки. В деревенской глуши сестры Шрусбери мечтали о балах и праздниках, которые готовил им Лондон. Увы, мечтам этим не суждено было сбыться, ибо у сестер Шрусбери не было никого, кто организовал бы для них выход в свет. Светская жизнь проходила без их присутствия. Впереди были рождественские балы и приемы, но и в этом году едва ли во всем Лондоне нашелся бы человек, пожелавший оказать отпрыскам Шрусбери милость и представить их высшему обществу, которому они принадлежали. Можно было подумать, что родственники и родственницы дочерей лорда Эббота отличались поразительной черствостью, но на деле все обстояло не совсем так. Своему бедственному положению «цветы из букета Шрусбери» были обязаны исключительно себе.