Леди Уэлси, которая имела неосторожность пригласить как-то сестер на чай, заявила со всей определенностью:

— Букет Шрусбери? Да в нем каждый «цветок» брызжет ядом.

Слуги под руководством бессменного и многострадального дворецкого Бершема кое-как приспособились к существованию под одной крышей с отпрысками покойного лорда, привычно избегая показываться сестрам на глаза. Но сегодня утром все обстояло по-другому. Все слуги старательно ловили каждое слово сестер, включая даже гувернантку мисс Уиллоу. Примостившись возле буфета, приткнувшегося к столу, ломившемуся под тяжестью весьма и весьма плотного завтрака, она вытягивала шею, боясь потерять нить разговора. Слуг можно было понять: сегодня сестры обсуждали неминуемый приезд нежданно-негаданно обретенной мачехи.

За столом главенствовала мисс Гиацинта Эббот. Она и направляла обсуждение в нужное ей русло. Нескладная, с длинным лошадиным лицом, казавшимся еще длиннее и уже из-за прямого пробора, на который она неизменно зачесывала свои сальные темные волосы, она словно не знала, куда девать непропорционально длинные ноги и руки. — Лично я с ней даже говорить не буду. Ни одного слова не скажу! Много чести! Представить не могу, отчего папа решил жениться на своей сиделке.

— Сиделка! Хороша сиделка, если отца уморила. Не сомневаюсь, что она ему яду подсыпала. Я так ей и скажу прямо в лицо, — заявила Лорел, смачно пережевывая жареные почки. Неконтролируемая страсть к жареной дичи, пирожным и пудингу превратила ее лицо в шар. Ее располневшее тело с каждым днем все труднее было втискивать в платье, трещавшее по швам.

— Не могу в это поверить. Папа не мог бы жениться на женщине, способной на… на такое, — заикаясь, произнесла средняя из сестер, настоящая красавица, единственная из пятерых.

— Что, кроме козней дьявола, могло заставить папу жениться на женщине ниже его по статусу и положению? — вопрошала мисс Цинния, четырнадцатилетняя барышня, отличающаяся на редкость злобным нравом.

— Может быть, она лучше, чем нам кажется? — стыдливо предположила Пиона, младшая из сестер, пребывающая в нежном возрасте двенадцати лет, и обвела сестер взглядом, ища сочувствия.

— Да ты бы даже в змее, что укусила Клеопатру, отыскала что-то доброе! — воскликнула Цинния и брезгливо отодвинула тарелку с почками, так и не попробовав еду.

— Кто такая Клеопатра? — спросила Пиона. Слушать ее было нелегко из-за сильного заикания.

— Да не бери в голову, дорогая, — ответила Лорел, внимательно изучая тост на предмет обнаружения долгоносиков, которые могли оказаться в хлебе по нерадивости или злому умыслу зловредной кухарки. Может, она и зря обвинила женщину в воровстве, но только счета за еду в последнее время достигали такой суммы, будто в доме жили не пять девиц, а пять прожорливых великанов.

— Все это очень странно, — протянула Бегония. — Отчего она тянула с приездом в Англию целый год?

— Может, не могла пуститься в плавание из-за того, что очень тосковала и все время плакала? — предположила Пиона, единственная из сестер, носившая траур по отцу, которого едва знала. Впрочем, все они его едва знали.

— Это не помешало ей отправить бедного папочку на родину так, словно он был куском вяленой говядины, — заметила Цинния.

— Скорее всего она истратила все, что дал ей папа, и надеется, что здесь сможет наложить лапу на все имущество Шрусбери!

— Это означает, что дамочка такова, какой мы ее представляем. Не лучше и не хуже.