Друзья не оставили Синклера, но между собой решили, что он стал совсем другим. Во время путешествия в Англию он пугал их криками во сне на языках, которых никто из офицеров не знал. Но ни у кого не хватало духу сообщить Синклеру об этих его странностях. У него и раньше характер не отличался мягкостью, а после двух лет таинственных скитаний стал просто опасным, жутким в своей непредсказуемости.

Хау откинулся на спинку стула и поставил вторую ногу на каминную решетку. За неделю, проведенную вместе, с тех пор как он присоединился к эскорту мирзы в Портсмуте, Хау все сильнее завидовал Синклеру. Его неприятно задевал тот факт, что Хемлхилл и Винслоу с пиететом относились к человеку, которого он, Хау, считал наполовину сумасшедшим. До сих пор он пытался избегать общения с Синклером, но сегодня отчего-то решил, что больше не желает мириться с тем, что Синклер его игнорирует.

— Дипломатия — нудная штука, недостойная настоящего солдата. — Хау краем глаза взглянул на штатского, бросая карту. — Пусть ею занимаются престарелые неудачники, которым другая работа не под силу.

— Я бы не мешкая запросил об отставке, если бы, как Синклер, унаследовал титул, — с наигранной веселостью отозвался Винслоу.

— Я бы не стал отказываться от службы, пока не состарюсь, — сказал Фрамптон, бросая карту. — Лучше умереть в бою, чем дожить до маразма.

Синклер не удостоил взглядом ни того, ни другого. Но через несколько минут он положил на стол не руку, а металлический крюк, жутковато посверкивающий в пламени свечи.

Хау отвернулся, зябко подернув плечом, и что-то пробормотал себе под нос.

— Говорят, мирза в Тегеране держит гарем из маленьких мальчиков, — сказал Фрамптон, чтобы поддержать разговор.

— Тогда понятно, почему сир Хартфорд послал за Хемпхиллом, — отозвался Хау.

Хемпхилл зарделся от смущения.

— Зачем порочить репутацию мужчины подобными разговорами, — сказал он, бросая карту.

— Надо же! Паренек обиделся! — заворковал Хау, довольный тем, что попал в цель. — Этот перс путешествует исключительно в мужской компании. Если он и в самом деле так любит женское общество, где же его гарем?

— Я читал о привычках магометан, — многозначительно заметил Фрамптон. — Могу поклясться, что восемь слуг мужчин, что не отходят от мирзы, служат не одними лишь охранниками.

Синклер оторвал глаза от карт и впился взглядом в Фрамптона:

— О мирзе говорят, что он способен удовлетворить полдюжины женщин за ночь.

— Полдюжины! — восхищенно воскликнул Хемпхилл.

— Откуда вам это знать? — требовательно поинтересовался Хау.

— Я присутствовал на одной такой вечеринке.

— А я-то думал, что вы потеряли память, — не унимался Хау.

Выражение лица Синклера изменилось, как будто он был настолько же удивлен своим откровением, как и все прочие присутствовавшие в номере.

— Я просто не могу на нее положиться.

— Насколько нам известно, ваше прошлое столь же темно и ненадежно, как ваша память о нем. — Хау был счастлив тем, что наконец нащупал слабое место Синклера, и не мог избежать искушения продолжить тему. — Кто-то называет вас героем, но есть люди, считающие вас трусом и изменником.