— Защитить меня? От чего? От того, чтобы я не ела слишком много сладкого и у меня не испортились зубы?

Она снова взглянула на угол. Фуше, если это был он, исчез.

Алекс тоже вздохнул.

— От чего же еще?

Вопрос прозвучал риторически, и Кит не удосужилась на него ответить.

— Ну, куда мы поедем дальше? — спросила она, когда они подошли к фаэтону.

— У меня несколько встреч, — ответил Алекс, и Кит, разочарованная, хмуро взглянула на него.

— Ты что, премьер-министр? — буркнула она.

Все его встречи определенно вызывали у Кит подозрение, однако она уже дважды обыскивала его комнату и за исключением чертовых карт и монет не обнаружила ничего, что указывало бы на его причастность к блокаде принца-регента и вообще к какой бы то ни было правительственной деятельности. Она даже испытала разочарование от того, что Алекс настолько далек от политики. От человека типа Фрэнсиса Хеннинга этого еще можно было ожидать, но никак не от лорда Эвертона — владельца одной из самых замечательных частных библиотек, которые ей доводилось видеть, мужчины, которого она последние несколько ночей постоянно видела во сне.

— Нет, — ответил он и жестом попросил ее сесть в карету. — Но я являюсь членом палаты лордов.

— А я думала, великосветские повесы никогда не выполняют своих гражданских обязанностей, — заметила Кит, глядя, как Алекс изящным движением забирается в карету и садится рядом.

— Я взял себе за правило выполнять все свои гражданские и общественные обязанности, — сухо бросил Алекс и, насмешливо взглянув на Кит, прибавил: — Обычные аристократы, так называемая голубая кровь, считают меня невыносимо скучным.

— Отец говорит, что все аристократишки ни на что не годны, — поморщилась Кит.

Удивленно вскинув брови, Алекс стегнул лошадей.

— Но ведь и ты сама аристократка, моя дорогая.

— Ш-ш… — прошептала Кит, с тревогой оглядываясь по сторонам. — Вовсе нет.

— Но ты же племянница герцога Ферта. Ты не просто голубая, а иссиня-голубая.

«Как твои глаза», — внезапно подумала Кит и, прерывисто вздохнув, отвернулась.

— Я не считаю этого человека своим родственником.

Алекс взглянул па нее.

— Ты не хочешь спросить почему? — нахмурилась Кит. Ей было неприятно, что Эвертон не проявляет к этой теме никакого интереса. Ей раньше как-то и в голову не приходило, но, может быть, он уже и так слишком много про нее знает?

— Это не мое дело, — ответил граф, вытаскивая из кармана жилета часы. Взглянув, который час, он снова убрал их и еще раз стегнул лошадей. Лошади перешли на легкий галоп.

— Прости, — возмущенно проговорила Кит, скрестив руки на груди, — я вовсе не хотела утомлять тебя своими рассказами.

— Что, опять станешь обзывать меня по-французски? — спросил Алекс, по-прежнему не глядя на нее.

Кит и в самом деле об этом подумывала, однако осуществить свою идею не успела: ехавшее по другой стороне улицы ландо остановилось.

— Александр!

В карете величественно восседала, обмахиваясь носовым платком с монограммой, пожилая дама в белом, густо напудренном парике, лет десять как вышедшем из моды, с пронзительно-синими глазами и фигурой таких внушительных размеров, что сидевшей с ней рядом второй пассажирки совсем не было видно. Лишь виднелся кусочек голубой муслиновой юбки.