Эвертон сидел на своем обычном месте: в торце стола спиной к окну. Бросив на Кит взгляд поверх утренней газеты, он поднес к губам чашку и сказал:

— Доброе утро! — После чего возобновил чтение.

— Доброе утро, — буркнула Кит в ответ и опустилась на стул, стоявший у другого конца стола, надеясь, что от Алекса не укроется ее недовольный тон. Лакей налил ей чаю, другой принес тарелку с фруктами и тостами. Как только все было поставлено на стол, Эвертон махнул рукой, и слуги тотчас же вышли за дверь.

— В соответствии с этикетом, — раздался секунду спустя из-за газеты тихий голос, — на этот стул положено садиться хозяйке дома.

— Наверное, чтобы она находилась как можно дальше от мужа, — хмыкнула Кит. Мог бы извиниться за вчерашнее, а не делдть вид, будто ничего не произошло. — Дурацкий английский обычай.

На секунду чашка графа исчезла за газетой и появилась вновь.

— Ну, поскольку мы с тобой сегодня откровенны, могу я спросить, где тебя носило со вчерашнего утра?

— Не твое собачье дело! — ответила Кит газете.

Повисла короткая пауза, в течение которой сердце Кит забилось с такой силой, что казалось, выскочит из груди. Наконец газета опустилась и сложилась вдвое.

— И в самом деле, — прошептал Алекс и, подавшись вперед, пододвинул Кит газету. — А вот это ты видела?

Заголовок гласил: «Наполеон собирает своих сторонников». Под заголовком располагался рисунок, на котором художник изобразил Бонапарта, разговаривающего со своими советниками в Париже. Кит перевела взгляд на Эвертона.

Тот внимательно смотрел на нее, явно размышляя о том, почему у нее под глазами черные круги, а галстук висит на шее, как веревка. Алекс тоже выглядел так, словно этой ночью мало спал.

Она пододвинула газету обратно к Алексу, но тот на нее даже не взглянул.

— Меня это не удивляет, — заметила она. — Я и не предполагала, что он снова отправится в Россию.

— Меня это тоже не удивляет, — согласился Алекс. — Просто я подумал: какие у твоего отца дальнейшие планы?

Кит непроизвольно вздрогнула и попыталась скрыть это, потянувшись к тарелке с фруктами, стоявшей посередине стола.

— У моего отца?

— Да, — ответил Алекс. — Я должен был в течение двух недель заботиться о твоей безопасности, после чего об этом должен позаботиться он. Герцог Веллингтон направляется на север Франции. В Париже не стало спокойнее, да и в армию такого парня, как ты, по-прежнему могут призвать.

Кит пожала плечами. Если он все еще озабочен ее безопасностью, значит, ему не известно, зачем она приехала в Лондон. А если это так, то не стоит выводить его из себя. На секунду Кит отвела взгляд в сторону. Она никак не могла разобраться в своих чувствах. Вроде бы она должна помогать отцу, но это означает, что она будет действовать против Алекса. А это было просто невыносимо, хотя она и была почти уверена, что Алекс работает против ее отца, и она должна была бы его за это ненавидеть.

— Уверена, он что-нибудь придумает.

— Ну естественно. Он на выдумки горазд.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно спросила Кит.

— Доказательство тому сидит сейчас передо мной, — ответил Алекс. — Не многие отцы догадались бы нарядить своих дочерей в мужскую одежду в целях их безопасности.