— Но почему?

«Потому что я хочу быть с тобой».

— В последний раз я ездила на пикник, когда мне было пять лет, — ответила Кит. — Если ты хочешь заняться чем-то другим, я, конечно…

Алекс поднял руку, не дав ей договорить.

— Решено, едем на пикник. — Он встал, и кровать качнулась. — Мне пригласить Айви и Джера…

— Нет, — поспешно перебила его Кит. Она не хотела делить его ни с кем. Они будут вдвоем. Будут разговаривать, смотреть друг на друга…

— Значит, вдвоем? — Алекс кивнул. — Мне нужно только закончить одно маленькое дельце и сказать Уэнтону, чтобы он собрал все необходимое для пикника.

— Хочешь, я пойду с тобой? — спросила Кит, убеждая себя в том, что предлагает ему свое общество только потому, что должна не спускать с него глаз.

Алекс покачал головой.

— Я вернусь очень скоро. Одевайся и не забудь… вот это. — Он указал на полоску материи. — Если, конечно, хочешь.

— Мерзавец, — пробормотала Кит, и Алекс, смеясь, вышел из комнаты.

Алекс поехал к Реджу, отметив мимоходом, что небо начинает покрываться тяжелыми тучами, однако не застал его: барон отправился кататься верхом с леди Кэролайн. Хорошо, что его не оказалось дома, подумал Алекс, все равно пока что нечего рассказать партнеру. То, что удалось перехватить вторую партию оружия, позволяет выиграть какое-то время, однако, пока он не получит донесения от своего человека из действующей армии, глупо что-либо предпринимать. Оставив свою визитку у дворецкого Реджа, Алекс вернулся в Кейл-Хаус, чтобы забрать Кит и все необходимое для пикника.

— Нет, Уэнтон, бутылку мадеры, — приказал он дворецкому, входя в столовую и видя, что тот собирается положить в корзинку бутылку сухого вина. Стремительно повернувшись, Уэнтон вышел из комнаты за другой бутылкой.

— Милорд? — послышался робкий девичий голосок. Повернувшись, Алекс увидел молоденькую судомойку, которая переминалась с ноги на ногу, стоя в дверях и не решаясь войти.

— Да?

— Милорд, миссис Ходжес просила передать, что пирог с персиками остывает, а яблочный пирог подгорел. Брандл слишком сильно разожгла огонь в печи.

— Вот черт! — выругался Алекс. Жаль ужасно. Он уже успел заметить, что Кит очень любит яблочный пирог.

Побледнев, девушка поспешно продолжала:

— Милорд, миссис Ходжес сказала, что если персиковый пирог вас не устраивает, я могу сбегать в булочную за яблочным.

В этот момент в комнату вошел Уэнтон и, почувствовав, видимо, что девица переступила границы дозволенного, войдя в парадные покои особняка, сердито взглянул на нее.

— Милорд? — вопросительно спросил он Алекса, показывая ему бутылку.

— Да, именно эту, — кивнул Алекс, и дворецкий, ловко обернув бутылку салфеткой, положил ее в корзину. — Не нужно, — продолжал он, повернувшись к девушке. — Персикового пирога будет вполне достаточно. Уэнтон, отнесите корзинку вниз, миссис Ходжес.

— Слушаюсь, милорд, — ответил дворецкий и, подняв корзинку, кивнул головой на дверь, приказывая девушке выйти. Та мгновенно подчинилась, и спустя мгновение до Алекса донеслись из холла голоса: негодующий — Уэнтона и робкий, оправдывающийся — служанки.

Алекс опустился на стул, стоявший у стола, и шумно вздохнул. Подумать только, какое значение он придает содержимому этой чертовой корзинки! Едва не выругал ни в чем не повинную девчонку. А все почему — потому что решил сделать так, чтобы этот пикник надолго запомнился и ему, и Кит.