— Шурави тоже быть живой, — повторил душман. — Но если шурави…

Он сделал такой жест, словно открывает и закрывает рот.

— Если шурави много говорить — все умирать. Если молчать и делать хорошо — все жить.

— Чего… Чего вы хотите? — На выдохе выпалил Клим.

Душман хмыкнул. А потом зловеще проговорил:

— Шамабад должен гореть.