Граница сегодня ревела. Предвещала беду. Неужто это тот самый Дозор? Смертельный дозор? Но если даже и так, как Саша тогда, в прошлой моей жизни, пришел к этому моменту? Какую роль он сыграл?

Этого мне узнать было не дано. Зато я прекрасно понимал, какую роль сыграю я.

— Куда идти, товарищ Капитан? — Спросил я холодно.

— Я до сих пор не верю, что полковник это одобрил! — Орал Шарипов, сквозь шум дождя.

— Я прекрасно умею убеждать! — Самодовольно ответил ему Сорокин.

Курбана мы подобрали у ближайших ворот системы. Его привел Шарипов, видимо, приехавший на границу на машине. Дальше шли вчетвером.

Старик выглядел поникшим. Он молчал и смотрел только себе под ноги. Руки ему сковали наручниками.

Сорокин нас сопровождал. От Шарипова он получил рацию и теперь нес ее на плече.

— Ваша основная задача проста и одновременно сложна! — Сказал он, стараясь перекричать дождь, — Вы втроем ждете у Волчьего Камня, в нескольких сот метрах от Пянджа. Именно туда и должны прибыть душманы. Старик остается с вами. Глаз с него не спускать.

— А вы? — Спросил Алим.

— Я займу позиции вместе с засадой. Они должны были уже расположиться у камня, на возвышенностях.

— А мы приманка, — сказал я холодно.

— Совершенно верно, — покивал особист, — но не только. У вас есть и другая задача.

— Какая? — Спросил я.

— Мы… мы не знаем Аллах-Дада в лицо. И вы должны убедиться, что он в группе нарушителей. От этого будет зависеть, как дальше сработает засада. Если его не окажется среди душманья, мы выдавим их за Пяндж. Если же выйдет, что он там — засада частью сил отрежет им отход. Остальные вступят в бой. Главная задача — постараться взять сына Юсувзы живым.

— Мы будем мишенью для своих же, — возразил Алим, — Если завяжется бой, нас или постреляют духи, или наши же пограничники. Мы окажемся под огнем.

— Да, рискованно, — кивнул Сорокин. — Потому как только удостоверитесь, что Аллах-Дад сам ведет боевиков — подадите сигнал. Засада начнет действовать. В суматохе вы должны отступить с позиций в тыл. Вам обоим я запрещаю вступать в бой.

Мы с Алимом переглянулись.

— Каков сигнал? — Спросил я.

— Самый обычный — «вооруженное вторжение противника». Исполнять при помощи стрельбы из автомата, — ответил Сорокин.

— Вы шутите? — Спросил я недоверчиво.

Сорокин, хлюпающий по грязи чуть-чуть впереди нас, вдруг остановился. Обернулся ко мне:

— Ты чем-то недоволен, Селихов?

— Вы хотите, чтобы я задрал в воздух автомат и дал очередь? Чтобы нас немедленно расстреляли прямо на месте?

— Видимость плохая! Шумно из-за дождя! Темень — хоть глаз кали! Как ты еще подашь сигнал? Заорешь ни своим голосом⁈ В этом деле мы надеемся на слаженность ваших товарищей, Селихов. Они устроят вам такую неразбериху, что у вас будет время скрыться.

— Слишком рискованно. С тем же успехом можно и поорать. Причем вам, причем прямо здесь.

— Вся операция рискованная!

— Нет, — покачал я головой, — сигнал должен быть тайным. Таким, чтобы противник не догадался.

Я на несколько мгновений задумался, потом сказал:

— Значит, слушайте. Если Аллах-Дад все же окажется среди боевиков я сделаю вот что…

Волчий камень представлял из себя странного вида каменный вырост. Растущий из почти что ответных скал.