— Расстегни ему наручники, Алим, — сказал я, сжимая мокрый ремень автомата на плече.

— М-м-м? — Повернулся ко мне Алим.

— Сними, — я указал на наручники, сковывающие Курбана, — они идут.

Вдоль скалы, сопротивляясь ветру, тяжело шагали люди. Их темные силуэты множились с каждой секундой. Будто бы «раздваивались», словно головы дракона из сказок, отраставшие по двое на месте одной отрубленной.

— Приготовься, Алим, — сказал я решительно и выступил им навстречу, — постарайся переводить их речь. Если что, говорить буду я.

Глава 2

Сразу сложно было понять, сколько приближается врагов.

Темные силуэты один за одним выступали из-за скал, и, казалось, им не было конца. Воображение рисовало, что вот через мгновение, к нам выйдет десяток душманов, а за ним еще десяток, и еще.

Однако я знал, что у страха глаза велики. Знал и не поддавался этому. Когда седьмой душман показался на тропе, я понял, что группа была не очень большой.

В принципе, это было логично. Ведь сегодняшней их задачей стал не набег с целью убийства и захвата пограничников. Это был скрытный рейд туда и обратно. Им предстояло лишь взять с собой Курбана и уйти обратно, за Пяндж.

Алим посерьезнел. Его лицо ожесточилось. Прямой и стройный, как стрела, он стал по правое плечо от меня. Казалось, страх покинул душу пограничника. Я видел, что он не боялся врагов. Только «воля Границы», в которую так верил этот странный человек, страшила Алима.

Курбан продолжал трястись, но руки опустил. Безотрывно смотрел он на приближающихся бандитов, словно загипнотизированная мышь перед коброй.

Душманы приблизились. Встали перед нами. Одетые в теплые халаты, они закрыли лица плотными шерстяными куфиями. Только семь пар злых, враждебных глаз поблескивали в темноте, будто это были глаза шакалов.

Алим странно пошевелился. На мгновение, едва повернув голову, бросил взгляд на сопку, где засела засада. Видимо, искал внутренней силы в том, что там ждут товарищи.

Вел душманов крепкий и рослый мужчина. Он выделялся среди остальных афганцев могучим телосложением. Видно было, что этот человек хорошо ел с детства. Он не испытывал нужды и потому вырос крепким и сильным.

Сложно было сказать наверняка, Аллах-Дад ли это. Однако не было сомнений — молодой душман был сыном зажиточного отца.

Один из афганцев, вооруженный пулеметом, выступил вперед. Его грудь пересекала повешенная ремнем пулеметная лента. Душман заговорил на пушту. Сказал Курбану несколько фраз. Тот ответил.

В пушту я немного разбирался. Знал дежурные, ежедневные фразы, которыми можно было примитивно изъясняться с местными. Потому понял, что душман поздоровался с Курбаном.

А вот когда дух заговорил снова, разобрать я ничего не смог.

— Что он говорит? — Спросил я у Алима.

Душман, услышав мои слова, зло зыркнул на меня.

— Спрашивает, кто мы такие, — ответил Алим жестким, но спокойным тоном.

Дух проговорил еще что-то, подступил ко мне.

— А еще спрашивает, почему мы вооружены, раз уж пришли с миром и вверяем им свои жизни, — добавил Алим.

Я ухмыльнулся.

— Спроси у него, почему они тоже с оружием, раз уж пришли сюда не затем, чтобы убивать.

Алим передал. Душман нахмурился его словам и обернулся. Взглянул на своего командира. Тот застыл на месте, словно не живой. А потом внезапно рассмеялся, вышел вперед.

Душман, разговаривавший с нами, уступил ему дорогу. Крепкий мужчина приблизился. Он был почти на голову выше меня, явно старше и шире в плечах. Потому посмотрел снизу вверх. Я взгляда не отвел. Глянул в его суровые черные глаза.

— Э! Ахмэд! — Разобрал я его возглас.