— Гранаты! — Крикнул я.

А потом, из-за спины душманов заработал пулемет Мартынова. Его трассера огненными шарами прорезали мокрую дождливую тьму.

Я метнулся к Алиму, сбил его с ног, оба мы упали в грязь.

Началась неразбериха. Кто-то из духов упал, пораженный нашей пулей. Тут и там зазвучала стрельба. А потом хлестко щелкнула СВД. Я поднял голову.

Били с вершины скалы, у подножья которой рос «Волчий камень». Видимо, оттуда же метнули гранаты.

Скорее всего, наверху малая группа: один, максимум двое человек. Больше не подобрались бы незамеченными. Коварный Аллах-Дад подстраховался как мог.

Командир душманов тем временем, кинулся к Курбану, схватил старика за шиворот и обернулся, глянул на меня. Когда страшный вопль одного из его людей огласил округу, Аллах-Дада глянул назад. Увидел, как его воин, скошенный пулеметным огнем, упал в грязь.

Что-то, закричав, он побежал в наш тыл, уводя за собой Курбана и выживших.

Пули свистели им в след так, что мы с Алимом не могли поднять головы. Когда снова хлестко выстрелила СВД, Мартынов среагировал на это.

Я увидел, как в темноте просвистела яркая, красно-желтая очередь трассеров. Сержант принялся поливать вершину скалы из пулемета. ПКМ сержанта просто утюжил скалу, выбивая оттуда засевшего снайпера. Это сработало, и СВД навсегда замолчала.

Пока громыхала очередь, погранцы подобрались к валявшимся на земле душманам. Стали их крутить.

Я встал.

— Как ты? Нормально? — Спросил я у Алима, протянув ему руку.

— Жить буду. А это ты хитро придумал, — сказал он, когда я помогал Канджиеву подняться на ноги.

— Хитро не хитро, а Аллах-Дад ушел. Его придется преследовать.

— Сукины дети! — Орал Сорокин, бесясь у «Волчьего Камня», — ушли, падлы! Мне нужна поисковая группа! Надо немедленно выдвигаться за ними!

Мы с Алимом торопливо отправились к остальным бойцам. Среди наших двоих ранило осколками. В том числе досталось Строеву, которому уже оказывал первую помощь под сопкой.

— Х-хорошо сработал, Селихов, — тяжело дыша, сказал Строев.

— Как вы? — Я опустился рядом с ним.

Сзади снова раздалась матерная брань Сорокина. Я обернулся. Раненных душманов погранцы оттягивали куда-то в сторону. Одного очевидно мертвого, за ноги, за руки тащили под скалу.

— Живой, и то хорошо… — кривясь от боли, сказал замполит, — нужно организовать пограничный поиск. Мы уже доложили на заставу.

— Разрешите быть в группе поиска, — сказал я холодно.

— Р-разрешаю… — Сказал Строев и, когда я уже хотел уйти, он окликнул меня: — Стой! Возьми у меня гранаты, если пойдешь! Тут, в подсумке!

Я снова опустился к Строеву. Лейтенант держал трясущиеся кисти на груди, и, кажется, боялся пошевелиться. Я сунул руку в его подсумок, нащупал и вытащил две Ф-1 с запалами.

— В-вдруг пригодится, — сказал он дрожащим голосом. — Эти сукины дети — коварные твари. Закидали нас гранатами. Благо, были-то простые РГД. Если б лимонки, мы б тут все полегли…

— Отдыхайте, — сказал я и поднялся.

Строев покивал и уставился куда-то вверх, прикрыл глаза.

Группу собрали быстро. Кроме того, с заставы сообщили, что к нам движется тревожка с собакой. Остальным надлежало держать заслон и эвакуировать раненных и задержанных.

К этому времени мы уже следовали за душманьем своими силами. Уйти далеко они не могли, и потому мы пустились в погоню.

Возглавлял нас Мартынов. Свой ПКМ он оставил у ребят, поменял на автомат Калашникова. Кроме меня в группе были еще Алим, Стас Алейников и Сагдиев. Сорокин тоже увязался следом, решив, что ведет группу сам.